Библиотек. Информация. Философия. Литература. История.

А Б В Г Д Е
Ж З И К Л М
Н О П Р С Т
У Ф Х Ц Ч Ш
Щ Э Ю Я    

Содержание

  •  Аверинцев_С_С
  •  Аврех_А_Я
  •  Андреев_Л_Н
  •  Антонов_В_Ф
  •  Арин_О
  •  Бальмонт_К_Д
  •  Белоцерковский_В_В
  •  Блок_А_А
  •  Боханов_А_Н
  •  Бухарин_Н_И
  •  Валентинов_Н_В
  •  Васильев_Южин_М_И
  •  Виноградов_В_П
  •  Витте_С_Ю
  •  Воронцов_Н_Н
  •  Герцен_А_И
  •  Гиляровский_В_А
  •  Гобозов_И_А
  •  Гобозов_Ф_И
  •  Грязнов_Б_С
  •  Деев-Хомяковский_Г_Д
  •  Дмитриева_О
  •  Достоевский_Ф_М
  •  Дудин_М_А
  •  Ефимов_Б_Е
  •  Завалько_Г_А
  •  Заулошнов_А_Н
  •  Зив_В_С
  •  Какурин_Н_Е
  •  Карсавин_Л_П
  •  Коржавин_Н
  •  Коржихина_Т_П
  •  Кошелев_М_И
  •  Коэн_С
  •  Кулик_Б
  •  Кухтевич_И_В
  •  Левитин_К
  •  Лемешев_Ф_А
  •  Ленин_В_И
  •  Литвин-Седой_З_Я
  •  Лифшиц_М_А
  •  Львов_Д_С
  •  Любищев_А_А
  •  Маевский_И_В
  •  Максимов_В_Е
  •  Маркс_К
  •  Мельников_Р_М
  •  Муравьев_Ю_А
  •  Мэтьюз_М
  •  Неменов_М_И
  •  Озеров_И_Х
  •  Поляков_Ю_М
  •  Пребиш_Р
  •  Раковский_Х_Г
  •  Раскольников_Ф_Ф
  •  Рютин_М_Н
  •  Савинков_Б_В
  •  Сарнов_Б_М
  •  Семанов_С_Н
  •  Семенов_Ю_И
  •  Сенин_А_С
  •  Сказкин_С_Д
  •  Смирнов_И
  •  Смирнов_И_В
  •  Старцев_В_И
  •  Урысон_М_И
  •  Федотов_Г_П
  •  Чаликова_В
  •  Чехов_А_П
  •  Шванебах_П_Х
  •  Шульгин_В_В
  •  Энгельс_Ф
  •  Яковлев_А_Г
  •  Яхот_И
  •  
    текущий раздел  ::  Каталог /  А /  Яковлев_А_Г /  Глобализация и политическая структуризация мирового сообщества / 
    Каталог
                              
                              
    ГЛОБАЛИЗАЦИЯ
    И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРИЗАЦИЯ
    МИРОВОГО СООБЩЕСТВА*.

        
    В сб.: Яковлев А.Г. Россия, Китай и мир. М.: ИДВ РАН, 2002. С. 343-391.
        
    * См.: Китай в мировой и региональной политике. История и современность. М.: ИДВ РАН, 2001
        
    Размещено с разрешения Института Дальнего Востока РАН , май 2006
        
    Предисловие к книге:
    "Колокола тревог и надежд профессора Яковлева"

    Послесловие автора к книге
        
    Об авторе



         Ныне переживаемый человечеством исторический период по большому счету характеризуется двумя планетарными процессами - глобализацией основных, прежде всего хозяйственных, аспектов жизни народов и формированием новой политической структуры мирового сообщества. И если глобализация на современном уровне - явление небывалое в истории, то глобальная политическая структуризация в различной форме имела место в новое и новейшее время. Первому времени была присуща многополярность, сформировавшаяся в виде колониальных империй, второму - биполярность, возникшая как следствие раскола мира на две социальные системы. Общим для той и другой структуры было, однако, то, что в конечном счете разделительная линия проходила между Западом и остальным миром. (В известном смысле можно, поэтому, сказать, что многополярность нового времени была и своего рода биполярностью, и в еще большей степени монополярностью, ибо евроцентр столетиями жестко доминировал над всем остальным миром. Вероятно, следует, с какими-то оговорками, признать, что евроцентр является предтечей современного потенциально возможного монополюса в лице все того же Запада. Похоже, история упорно стремится двигаться по спирали.) Различие же состояло в том, что если в многополярной системе западные державы являлись самостоятельными и свирепо враждующими между собой политическими полюсами, то в биполярном мире они уже в качестве центров силы постепенно сплотились в единый глобальный социально-политический и геополитический полюс. И то обстоятельство, что последний ныне сохраняется, расширяется, консолидируется на фоне распада противостоявшего ему мощного международного фронта социалистических стран и национально-освободитель-ных движений, борьба с которым, как качалось, и была главным фактором возникновения и сплочения западного политического полюса, естественно, ставит вопрос о причинах данного исторического феномена, и прежде всего о его связи с процессом глобализации, особенно широко развернувшимся в 90-е годы, т.е. после драматического ослабления социалистического, а точнее говоря, более широкого антиимпериалистического, антизападного, полюса.
        
         Актуальность и значимость этого вопроса очевидны. Поэтому последовательное и глубокое выявление прямых и косвенных линий взаимодействия между процессом глобализации и наиболее вероятным типом заново формирующейся политической структуры мирового сообщества закономерно превращается в высшей степени важную научную и политически острую проблему в ходе осмысления характера всего современного и грядущего мирового развития, а в особенности реального социально-политического содержания неотвратимых перемен в системе международных отношений в ближайшей обозримой и в более туманной, дальней перспективе.
        
         Глобализация: дефиниции и содержание
        
         Термин "глобализация" достаточно давно вошел в научный оборот. Но, увы, по сей день по поводу его смысла в мировом научном сообществе согласия нет. "Несмотря на растущую массу соответствующей литературы, все еще не определилась доминирующая теория глобализации, которая приобрела бы статус парадигмы", - констатирует известный американский политолог Сэмуэль Ким [1], Существует множество дефиниций глобализации, Их зарубежные варианты весьма обстоятельно рассмотрены в статье В.В. Михеева [2].
        
         Что касается отечественных политологов, то они, в общем, идут по стопам своих западных коллег, особенно в части оценки ''локомотивной" роли глобализации в современном мировом развитии. Данную, по сути, эпигонскую особенность позиции российских обществоведов верно подметил А. Богатуров. В статье, опубликованной в специально посвященном проблемам глобализации номере ежеквартальника "Pro et Contra", издаваемого Московским центром Карнеги, он констатировал: "В отечественной литературе проблематику глобализации начали обсуждать с отставанием по крайней мере в 2-4 года от Запада... Практически никто из российских авторов не решается оценивать глобализацию отрицательно, Однако в их публикациях отчетливо звучит мотив тревоги по поводу преувеличения положительных последствий глобализации для международных отношений и развития отдельных стран" [3]
          
         Представляется, что о том же следовало бы сказать иначе. По крайней мере, наиболее известные и активные российские разработчики проблем глобализации, приглашенные к участию в упомянутом специальном выпуске "Pro et Contra", за исключением А. Богатурова, по сути дела, поют панегирики бурно развивающемуся, а точнее говоря, энергично продвигаемому финансово-промышленным капиталом Запада, процессу глобализации и пытаются убедить читателя в том, что именно он теперь и есть самый могучий двигатель прогресса на Земле, двигатель, который якобы выведет мировое сообщество на путь процветания и благоденствия. Государства же и народы, которые не поймут этого и безоговорочно, на диктуемых им Западом условиях не вольются в указанный процесс, или погибнут, или в лучшем случае будут обречены на жалкое прозябание и всестороннюю деградацию. Подчеркивая чуть ли не альтруистический смысл глобализации, в частности, В.В. Михеев утверждает: "У глобализации немало общего с понятием интернационализации хозяйственной жизни: обе отражают усиление взаимозависимости мира. Однако интернационализация означает, что у национальных экономик появляются международные интересы, требующие многостороннего сотрудничества. (Не лишним было бы здесь подчеркнуть, прежде всего, интересы наиболее развитых и агрессивных экономик Запада, в свое время весьма жестко интернационализировавших хозяйственную жизнь на Земле в форме колониальных империй. - А.Я.) Глобализация же акцентирует тот факт, что проблемы любой экономики, любого рынка со временем превращаются в мировые, глобальные и требуют для своего решения не просто многосторонних, но и всеобщих усилий. Интернационализация позволяет национальной экономике извлекать дивиденды из мирохозяйственных связей. (Автор, очевидно, так представляет не только экономическое взаимодействие западных метрополий, но и беспардонное ограбление последними своих колоний и полуколоний. - А.Я.) Глобализация же сигнализирует о невозможности успешного развития национальных хозяйств, не координируя усилия с мировой экономикой" [4]. Последняя, судя по всему, сужается у автора до экономики западного капитализма. А это уже явный перебор в оценке роли Запада в мировом развитии. В конце концов в него, в это развитие, вносили и вносят свой вклад страны альтернативного, социалистического, пути, а также центры ускоренного экономического роста в незападной части мира, которая имеет немалые внутренние резервы для саморазвития.
        
         Конечно, "координировать усилия" придется. Но весь вопрос в том - на каких и чьих условиях. Пока ситуация складывается так, что Запад, уже объявивший практически всю планету зоной своих жизненных интересов, и будет диктовать условия, напористо продвигать развитие различных аспектов глобализации в нужном ему направлении. И благостные песнопения в ее, глобализации, адрес, звучащие в научных сообществах развитых, а также некоторых развивающихся, постсоциалистических и даже социалистических стран, — это во многом следствие организующей и направляющей роли Запада, стремящегося в присущих ему торгашеских традициях наилучшим образом подать недоброкачественный товар, т.е. свой вариант глобализации. В этой связи любопытна относящаяся к 1998 г. уклончиво-оптимистическая оценка данного процесса Генеральным секретарем ООН Кофи Аннаном: "Глобализация обладает мощным потенциалом улучшения условий жизни народов, но она также может подорвать и разрушить их. Те, кто не примет ее расширяющееся и все определяющее движение, в большинстве своем отстанут. Наша задача - предотвратить это, добиваться, чтобы глобализация вела к прогрессу, процветанию и безопасности для всех. Я полагаю, что ООН будет прилагать усилия в этом направлении" [5]. В рекламном, по сути, высказывании К. Аннана есть и угроза-предупреждение оппонентам глобализации, и совершенно лукавая посылка на счет того, что этот планетарный процесс в его нынешнем виде будто бы в принципе способен принести благо всем землянам, и что ООН может чуть ли ни гарантировать именно такую, предельно гуманную, миссию всемерно продвигаемой Западом глобализации.
        
         Но пожалуй, еще более, чем оценка К. Аннана, примечательны суждения российского профессора В.Б. Кувалдина, изложенные в обширной, опубликованной в конце 2000 г. статье "Глобализация - светлое будущее человечества?". В ней он утверждает: "Сближение взглядов и подходов, характерное для современного человечества, так или иначе проявляется в общественной практике. После краха "социалистического лагеря" (почему в кавычках? Его на деле не было? - А.Я.) рыночная экономика, политическая демократия, идейный плюрализм, открытое общество стали общезначимыми ориентирами в движении вперед. Впервые в истории абсолютное большинство (??) живущих на Земле людей постепенно вырабатывают общее понимание основных принципов жизнеустройства. Это — идейный фундамент глобализации"[6]. Из данного текста, во-первых, следует, что выработке указанных принципов якобы мешал социалистический лагерь, который, между прочим, в действительности настойчиво предлагал Западу подлинно общезначимые принципы жизнеустройства, отвечающие интересам абсолютного большинства живущих на Земле людей, и упорно боролся за реализацию этих принципов на протяжении почти всей второй половины XX в. Во-вторых, совершенно непонятно, с чего это в конце 2000 г., когда Запад отбомбил Ирак, перепахал ракетами Югославию и превратил НАТО в военную машину уже не с региональными, а с глобальными функциями, а также, по сути, создал в лице Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ) прообраз будущего репрессивного органа НАТО с самыми широкими полномочиями, профессор В.Б. Кувалдин решил, что "абсолютное большинство" людей постепенно вырабатывает такое "общее" понимание основных принципов жизнеустройства, которые, оказывается, предполагают наглые бесчинства в отношении государств - членов ООН со стороны обладающего превосходящей силой Запада. В реальных условиях нашего времени, к тому же имеющих явную тенденцию к сохранению и ужесточению в обозримом будущем, скорее, следует говорить о дальнейшем формировании и закреплении совершенно разного понимания принципов жизнеустройства в "сверхразвитом центре" и на обширной периферии мирового сообщества. Так что, "единый идейный фундамент" глобализации совершенно не просматривается сегодня и, похоже, не скоро окажется более или менее видимым.
        
         В заключение своего анализа всего того хорошего и плохого, обнадеживающего и настораживающе опасного, что несет глобализация человечеству, В.Б. Кувалдин пишет: "Процесс глобализации идет полным ходом... Оставаясь частичками национальных организмов, люди становятся гражданами мира... Они учатся жить и работать в мире без границ... Становление мегаобщества, в котором - хотя бы чисто теоретически - все мы обладаем равными правами и обязанностями, дает нам уникальную возможность создания более справедливого и гуманного миропорядка. Лишь возможность, не более того. Чтобы превратить ее в реальность, нужны феноменальные усилия. Ведь, в сущности, речь идет о том, чтобы, несмотря ни на что, глобализация развивалась по демократическому пути, чтобы в рождающемся мегаобществе все имели право на жизнь, свободу и стремление к счастью" [7].
        
         Эти заключительные сентенции автора имели бы весомый смысл, если бы он хоть как-то обозначил, в чьих в основном интересах и под чьим стимулирующим нажимом ныне "процесс глобализации идет полным ходом", или, по крайней мере, в самом общем виде раскрыл бы реальный смысл статуса "гражданина мира", например, для индийца и китайца, с одной стороны, и для американца и европейца - с другой, или, наконец, показал бы, как в мире без границ будут жить и работать представители слабых национальных экономик и воротилы транснациональных корпораций, и вообще эти самые "граждане мира" на периферии международного сообщества и в его "сверхразвитом центре".
        
         Кстати сказать, далеко неодинаковые перспективы для тех и других хорошо иллюстрируются соответствующими данными ООН, вполне доступными любому исследователю. Согласно им за 30 лет, предшествовавших 1996 г., доля общемирового дохода 20% беднейшего населения земного шара сократилась с 2,3% до 1,4%, тогда как доля 20% самых богатых наций возросла с 70% до 85%. В большинстве развивающихся стран в период с 1982 по 1990 г. шло неуклонное снижение потребления на душу населения [8]. В целом за 35 лет, предшествовавших 1997 г., разрыв в уровнях жизни в беднейших и богатейших странах увеличился с пропорции 1:30 до 1:60 [9]. Снижение потребления на душу населения в большинстве развивающихся и во многих постсоциалистических государствах отнюдь не было остановлено в 90-е годы - годы бурного движения глобализации во всех ее аспектах. Данные о нем за указанное десятилетие также имеются, и они общедоступны. К этому следует добавить, что "граждане мира" на периферии по мере развития глобализации все больше страдают от безработицы. Международная организация труда в январе 2001 г. объявила, что за последние три года армия безработных в мире, в основном в его незападной части, возросла на 20 млн. и что в начале XXI в. свыше миллиарда человек, т.е. треть трудоспособных "граждан мира", не имеют работы или не полностью заняты[10].
        
         Но главное, налет прекраснодушия в заключительных аккордах статьи В.Б. Кувалдина, по-видимому, совершенно бы исчез, если бы автор внятно ответил на вопрос, с чьей стороны "нужны феноменальные усилия", чтобы глобализация развивалась по демократическому пути, чтобы в рождающемся мегаобществе все имели более или менее равное "право на жизнь, свободу и стремление к счастью". Неужели и со стороны Запада? Но зачем ему надрываться, если его жизненным интересам более всего отвечает продолжение глобализации именно в ее нынешнем виде, если сокращение численности "граждан мира без границ" за счет населения развивающихся и постсоциалистических стран, в том числе России, входит в круг важнейших задач его стратегии, если установление господства над остальным миром - его "голубая мечта", вообще делающая нелепыми любые попытки приписать ему якобы неистребимую приверженность принципам демократии. Впрочем, приверженность демократии, процветавшей в ряде европейских рабовладельческих обществ в древности, у современного Запада вполне просматривается, о чем убедительно писал академик РАН Н. Моисеев [11]. Самое же удивительное в заключительных сентенциях В.Б. Кувалдина как ученого, взросшего на трудах классиков марксизма, состоит в том, что он усматривает чисто теоретическую возможность для всех обладать равными правами и обязанностями в мегаобществе, реально формирующемся на принципах буржуазного либерализма и рынка, по определению предполагающих безусловное доминирование сильных экономик и государств над слабыми, т.е. в мегаобществе, где всегда правы именно первые и где, по большому счету, блага распределяются между людьми и народами в соответствии с их реальной силой (в самом широком смысле, в самых разных ее ипоста сях), а не по трудовому вкладу и не по связанным с этим критерием принципам морали и нравственности.
        
         Среди опубликованных в последнее время сочинений - гимнов во славу глобализации, обращает на себя внимание статья профессора Варшавской школы экономики и Рочестерского университета Г. Колодко "Глобализация и сближение уровней экономического развития: от спада к росту в странах с переходной экономикой" [12].
        
         Прогностическая ценность изысканий ее автора более чем сомнительна уже потому, что он начисто игнорирует объективный закон неравномерности развития капиталистической экономики, доминирование которой в мире не только не подрывается, но, напротив, укрепляется по мере интенсификации и углубления процесса глобализации в результате целенаправленных усилий прежде всего со стороны суперимпериализма в лице "большой семерки". И совершенно непонятно из рассуждений Г. Колодко, какие конкретно-исторические обстоятельства и условия, порожденные глобализацией, могли побудить западный капитализм именно теперь, когда он торжествует огромную, хотя и временную, победу в борьбе с мировым социализмом, руководствоваться социалистическим законом выравнивания уровней экономического развития стран и народов. Похоже, если судить по статье Г. Колодко, метастазы новомышленческой болезни, по подсказке Запада привитой М.С. Горбачевым отечественной политологии на рубеже 80-90-х годов, ныне продолжают отравлять также и российскую экономическую науку, и экономическую науку постсоциалистических стран. Поразителен, однако, крайне черствый и даже циничный оптимизм польского аналитика. В заключение своего довольно пространного и далеко не бесспорного со стороны статистической конкретики анализа он пишет: "Разрыв в уровнях экономического развития постсоциалистических и передовых индустриальных стран за последнее десятилетие не только не сократился, но, наоборот, увеличился. Чтобы его преодолеть, может потребоваться не 50 лет, а возможно, несколько столетий" [13]. А ведь это следовало бы признать еще до написания статьи, поскольку только не желающему видеть не видно, что глобализация, направляемая Западом, призвана не сокращать, а увеличивать разрыв в уровнях развития "передовых индустриальных" и всех прочих, в том числе постсоциалистических стран, а также и без того отставших в своем развитии многих десятков государств "третьего мира", давно уже идущих по капиталистическому пути.
        
         Г. Колодко пишет, что, например, для постсоциалистических государств "задача догнать передовые страны мира не является императивом - это всего лишь шанс, которым можно воспользоваться или который можно упустить, что нередко случалось в мировой истории"[14]. Тогда спрашивается, о каком влиянии процесса глобализа- ции, как бы объективно сближающем уровни экономического развития стран не-Запада и Запада, вообще стоило говорить?
        
         Страны с переходной экономикой, согласно автору, "должны избрать свой собственный путь к росту, который позволит им в максимальной степени приблизиться к уровню развитых государств" [15]. "Догнать" и "максимально приблизиться" - это, по сути, одинаковые императивы. Нюанс тут еле уловим, особенно если учесть, что сами развитые страны отнюдь не находятся на стопроцентно одинаковом уровне.
        
         Конечная рекомендация автора заключается в следующем: "Правительства (постсоциалистических и, добавим от себя, прочих периферийных государств. - А.Я.) должны разрабатывать обоснованные стратегии развития и содействовать более активному участию своих стран в процессах глобализации и сотрудничеству с международными официальными и негосударственными организациям [16]. И ни слова о том, что обоснованные, т.е. отвечающие национально-государственным интересам стран периферии, стратегии не начнут эффективно работать при "более активном" участии этих стран в процессах глобализации, ныне направляемых Западом во имя целей, которые как раз и предполагают в долгосрочной перспективе не содействие с его стороны экономическому росту периферии, а напротив, всемерному торможению этого роста. Что касается "официальных" международных организаций экономического профиля, то они ныне, являются, как никогда прежде, эффективными инструментами неоколониалистской политики Запада, которая материализуется более всего именно в форме разных аспектов глобализации, развивающейся пока в основном по рецептам "большой семерки".
        
         Вообще, избегая даже упоминания необходимости для стран с переходной экономикой, а также для стран периферии в целом вести упорную борьбу за более приемлемый для них вариант глобализации, Г. Колодко фактически перечеркивает собственный вывод о том, что "сегодня есть шанс догнать (все же, оказывается, надо догонять? -А.Я.) развитые индустриальные страны" и что "было бы непростительно его упустить"[17].
        
         Поистине слепая новомышленческая вера в демократизм и альтруизм Запада, оседлавшего процессы глобализации для более эффективного проведения имманентной ему империалистической политики, только и могла привести к мысли, что глобализация в ее нынешнем виде, при ее нынешнем социально-политическом содержании объективно есть благо, максимальное использование которого зависит исключительно от самих народов периферии. А ведь на деле, и это видно невооруженным глазом, ситуация с этим благом такая же, как в известном анекдоте: "Съесть-то он съест, да кто ж ему даст".
        
         Насколько панегирики глобализации в западном исполнении отражают ее подлинный смысл и последствия для большинства народов, можно понять лишь в случае предельно реалистической оценки этого, в общем, достаточно прозрачного практически во всех его аспектах явления планетарного масштаба, вокруг которого чем дальше, тем больше сгущается пропагандистский туман, окрашенный в поистине рекламные тона, предельно четко раскрывающие адрес рекламодателя. Многовариантность подходов к пониманию глобализации, кажущаяся вполне естественной для научного осмысления любого нового сложного общественного явления, и тем более суждения о том, что "не существует и не может существовать всеобъемлющего понятия глобализации" [18], похоже, во многом отражают влияние характера упомянутого социального заказа. Примечательно, что, перечисляя базовые подходы зарубежных ученых к выявлению сути глобализации, а именно - культурологический, экономический, экологический, комплексный, В.В. Михеев почему-то не выделил классовый и даже более широкий социально-политический подход, который сбрасывать со счетов при анализе классового, а к тому же обремененного множеством межэтнических, межконфессиальных и межгосударственных противоречий, общества, каковым является современный мир в целом, по крайне мере опрометчиво, тем более что такой подход присутствует в зарубежной науке. Сам же В.В. Михеев в упомянутой выше статье пишет, что некоторые представители зарубежной науки рассматривают глобализацию как стадию развития капитализма [19]. К их числу относится политолог Самир Амин. Еще в начале 1997 г. он отмечал, что мондиализация или глобализация заменили, по сути, термин империализм и что мондиализм - это "идеологическое понятие, призванное узаконить стратегию империалистического капитализма" [20].
        
         Вполне очевидно, что при всех колоссальных переменах в мире, вызванных развитием производительных сил и научно-технической революции, которое уже неузнаваемо преобразило жизнь международного сообщества, социально-политический подход к анализу и выявлению основной сущности глобализации, выделяющий в качестве ее стержня аспект, который отражает классовые, межнациональные, межгосударственные отношения, представляется наиболее продуктивным прежде всего в силу синтезирующего характера этого аспекта, ибо именно на социально-политическую сферу проецируются все и всякие сдвиги в условиях и характере жизнедеятельности рода людского.
        
         Конечно, любое сложное явление можно упростить примерно так, как упрощают сосну до состояния телеграфного столба и, напротив, можно архиусложнить, утопив в деталях и частностях его глубинную суть. Все зависит от цели анализа. А она может отражать стремление к объективной истине или стремление нагромоздить на пути к ней массу второстепенных характеристик явления, воспрепятствовать ее раскрытию. Правда, последний случай чаще всего является следствием или выглядит как следствие намерения аналитиков учесть в ходе исследования максимум параметров явления.
        
         Оценивая феномен глобализации, понятно, хотелось бы избежать и той и другой крайности. Однако представляется, что и для его анализа вполне применим оправдавший себя в науке метод выделения главного, стержневого компонента в любом динамичном и многоплановом объекте исследования, будь то процесс, происходящий в обществе или природе. В этом отношении, как справедливо отмечает А. Дугин, полезен опыт, в частности, марксизма и либерализма. Они выступают как «системы интерпретации общества и истории, выделяющие в качестве основного принципа какой-то один важнейший критерий и сводящие к нему все остальные бесчисленные аспекты человека и природы. Марксизм и либерализм равно кладут в основу экономическую сторону человеческого существования, принцип "экономики как судьбы". Не важно, что эти две идеологии делают противоположные выводы"» [21]. В связи с методологией опоры на стержневой элемент любой сложной изучаемой сущности полезны суждения академика Российской Академии медицинских наук Д.С. Саркисова, всю жизнь занимавшегося исследованием структурных основ болезней человека, т.е. своего рода системным анализом. "Мир бесконечно разнообразен. Но, - подчеркивает академик, - какими бы сложными и загадочными ни казались нам явления природы, всегда при достаточно глубоком научном анализе они оказываются скомпонованными из небольшого числа более простых составляющих. Это правило имеет абсолютное значение" [22]. Заведомо неизбежные погрешности в анализе, связанные с этим правилом, отнюдь не чреваты чрезмерным упрощением взгляда на глобализацию, являющуюся многомерным процессом, и не могут сколько-нибудь существенно исказить исторический смысл и объективную роль этого процесса в развитии современного мирового сообщества. Во всяком случае, наличие множества как бы равноправных дефиниций данного процесса, связанное с разнообразием критериев и подходов к его исследованию, в неизмеримо меньшей мере приближает аналитиков к последовательно реалистическому взгляду на характер исторического периода, переживаемого ныне международным сообществом как социально-политической системой. В конечном счете, именно эта система в различных ее модификациях определяет лицо исторических эпох и судьбы народов, которые непосредственно ставятся социально-политическими условиями своего времени в определенное положение. Эти условия формируют их жизненные интересы и, следовательно, главный вектор их активности в мировой политике, их место и роль в мировом развитии. Неизбежная на рубеже исторических эпох глобальная перегруппировка сил закономерно развертывается на базе основного противоречия, отражающего антагонизм жизненных интересов наиболее крупных по массе или влиянию частей мирового сообщества, достаточно четко оформившихся к указанному рубежу.
        
         В конечном итоге движение человеческой истории происходило и происходит в виде смены социально-политических систем, а они развиваются под решающем воздействием присущего каждой из них основного противоречия. В свою очередь оно приобретает четкий вид в прямой и тесной связи с состоянием производительных сил мирового сообщества, с фактическим их распределением на планете, но главное - с характером интересов господствующих социальных кругов тех стран, в руках которых сконцентрирована большая часть наиболее динамичного производственного, в том числе, а в наше время в особенности, научно-технического потенциала мирового сообщества. Ныне эта часть оказалась в руках Запада, который благодаря небывалому расширению качественно новых мирохозяйственных и иных планетарных связей и обменов приобрел небывалые же возможности для эксплуатации всего остального мира, навязывания ему своей воли, подчинения его своим ультраэгоистическим интересам. Как подчеркнуто в докладе председателя ЦК КПРФ Г.А. Зюганова на VII съезде партии, "фактически за этим новым термином" (т.е. глобализацией. - А.Я.) скрывается старая, откровенно империалистическая политика. Всему миру навязан неэквивалентный обмен, который обеспечивается "ножницами" цен, кражей умов и интеллектуальной ренты, долговой кабалой. Однако все чаще средства экономического принуждения дают сбой, и у "золотого миллиарда" не остается иных средств поддержания своего господства, кроме грубого насилия. Вооруженные конфликты, полыхающие по всему миру, порождены вовсе не происками "экстремистов", а хищнической политикой Запада" [23].
        
         По сути дела, процесс глобализации, отражающий новую степень, новый уровень взаимосвязанности мира, в реальных условиях переживаемого времени есть прежде всего и более всего процесс глобализации системы порабощения Западом подавляющего большинства человечества. Все остальные ипостаси глобализации или нейтральны по отношению к этому ее социально-политическому содержанию (например, новая материально-техническая база жизни современного мирового сообщества, которая с успехом могла бы лечь в основу иной, более справедливой, отвечающей жизненным интересам человечества в целом, тенденции его общественного развития) или являются производными от ее указанного реального социально-политического содержания (например, весь комплекс унификаторских проявлений глобализации в социальной, культурной, международно-правовой и иных сферах, проявлений, всемерно стимулируемых и ускоряемых Западом самыми разными способами, в том числе все более широко - силовыми).
        
         Короче говоря, реальным стержнем, синтезирующим моментом глобализации в том виде, как она развивается в наше время, является ее социально-политический срез. Кстати сказать, именно им более всего предопределяется такая черта современного взаимосвязанного мира, как глобализация насилия [24], опирающаяся на мощный, приобретший ныне поистине планетарный масштаб военно-политический инструментарий, пока, естественно, находящийся в основном в распоряжении Запада, что и позволяет именно ему и только ему осуществлять то самое "вмешательство извне", о котором заместитель директора Московского центра Карнеги Д. Тренин с бесстрастием летописца сообщает, что оно вообще и "происходит все чаще и может превратиться в норму, хотя его условия и пределы еще предстоит определить" [25]. Указанный политолог, похоже, связывает рост насильственного вмешательства извне с тем, что якобы "политические, межэтнические и межконфессиональные отношения внутри государств перестали быть исключительно их внутренним делом"26. Но между прочим, они никогда не были таковыми, о чем свидетельствует вся история международных отношений. Нынешняя ситуация с силовым "вмешательством извне" специфична лишь в том смысле, что "права" на него именно в глобальном масштабе присвоила себе "большая семерка", хотя она и прикрывает подобную узурпацию именем ООН, Так что пока "определять условия и пределы" по "закону силы" будет не кто иной, как Запад. Об этом, не вдаваясь в правовые, нравственные и прочие тонкие материи, и поведал миру после бесчинств НАТО в Югославии военный обозреватель "Дейли телеграф" Дж. Киган: "Победа в Косово - это победа нового мирового порядка... Нет такого места на Земле, которое не может быть подвергнуто аналогичному неустанному перепахиванию, как Сербия". Понятно, что в этих словах отразилось и головокружение от безнаказанности, и самонадеянное бахвальство. Но в них присутствует и нечто более весомое, а именно - констатация новых силовых возможностей Запада, прежде всего США, а главное - их готовности использовать силу при случае в любых других районах мира, что подтверждают следующие цифры. По состоянию на март 2000 г. администрация Б. Клинтона 46 раз развертывала за рубежом американские войска. Это в четыре раза больше, чем при президенте Дж. Буше-старшем, и в три раза больше, чем в годы президентства Р. Рейгана. В 1991 г. американские вооруженные силы размещались в 92 странах, а 1999 г. - уже в 143. К этому следует добавить, что еще 19 января 1999 г. в послании о положении страны Б.Клинтон заявил: "Настало время обратить вспять сокращение военных бюджетов, начавшееся в 1985 году" [27].
        
         Планируемая администрацией Дж. Буша-младшего модернизация вооруженных сил может, по оценкам специалистов, добавить к нынешнему годовому военному бюджету США (310 млрд долл.) еще от 50 до 100 млрд долл.[28] Это, видимо, прежде всего и будет проявлением тех "неотложных усилий, направленных на восстановление (?!) американской военной мощи", о которых говорила К. Райс - помощник 43-го президента США по национальной безопасности [29].
        
         Кстати сказать, несмотря на очевидные симптомы глобализации насилия, активизации милитаристских сил на Западе, на многочисленные военные конфликты в разных районах мира особенно во второй половине 90-х годов, метастазы новомышленчества продолжали тормозить процесс формирования в кругах российского истеблишмента трезвого взгляда на характер развития социально-политической ситуации в мире и, соответственно, на проблемы войны и мира. В этом отношении весьма показательны рассуждения сотрудника Министерства обороны РФ Е.Г. Никитенко, выступившего с докладом на международной конференции в Санкт-Петербурге в июле 1998 г. "В современный период наиболее ярко и отчетливо видна гибельность насильственных отношений между людьми (даже не между странами и народами! - А.Я.)", - утверждал докладчик. "Любая война (в том числе и оборонительная война против агрессора? - А.Я.) не может быть средством достижения каких бы то ни было целей. Но тем не менее, войны, видимо (??), сохранятся и в будущем. Во всяком случае, теория и практика (именно, "и практика"! -А.Я.) продолжают развиваться". Причем категорическое утверждение насчет "любой войны" и несколько неуверенное заявление автора о том, что войны "сохранятся и в будущем", удивительным образам следуют сразу за вполне реалистическим тезисом: "Исторический опыт показывает, что те политические лидеры, которые хотя бы однажды достигли определенных результатов путем применения насилия, идут снова на него без особых раздумий и страха" [30].
        
         В связи с проблемой глобализации военного насилия любопытно также мнение такого видного ныне публичного политика, как бывший министр иностранных дел СССР А.А. Бессмертных. Оно более всего интересно его представлением о западных "партнерах" России. Выступая в декабре 1996 г. на "круглом столе" в "Горбачев-Фонде", он напомнил об инициативе М.С. Горбачева, предложившего 15 января 1986 г. поэтапное полное запрещение и уничтожение ядерного оружия. Эта инициатива, по его словам, придала некое "особое звучание" теме сдерживания ядерного оружия, которая была в 80-е - начале 90-х годов предметом интенсивных переговоров лидеров государств и дипломатов. "Если бы наши партнеры (США, Англия, Франция, Китай), - с явно искренним пафосом воскликнул А.А. Бессмертных, - тогда проявили решимость, то сегодня, как раз 10 лет спустя, мы бы готовились вступить в новое тысячелетие с совершенно иными понятиями о безопасности и мире". А вот теперь посетовал оратор: "Россия полюбила атомную бомбу" [31].
        
         "Если бы"! Да, если бы политики прислушались к стародавнему призыву гуманистов: "Перекуем мечи на opала!", то человечество и в первое, и во второе тысячелетие вступило бы с "иными понятиями о безопасности и мире". Вообще всякого рода "если бы" открывают широчайший простор для удивительных фантазий. Например, если бы Запад принял многократные советские, китайские и иные предложения о полном запрещении и ликвидации ядерного и других видов оружия массового уничтожения, набатно звучавшие начиная с 1946 г., то мир бы... (далее по тексту А.А. Бессмертных. - А.Я.). Решимости, на которую столь опрометчиво уповает опытный дипломат и политик, не оказалось ни во "время оно", ни в наши дни. Значит она, решимость, во все эпохи должна была диктоваться каким-то сугубо жестким всечеловеческим интересом. А его-то в политике Запада невозможно обнаружить и поныне, поскольку он руководствуется не общечеловеческими идеалами и нуждами, а предельно эгоистическими интересами и подпирает их всей своей мощью, военной в особенности. Вот Россия и "полюбила атомную бомбу". И не только она, но, как это стало очевидно в конце 90-х годов, также Индия и Пакистан.
        
         В общем, получается, что пресловутое "новое мышление" абсолютно исключает войны при наличии угрозы самоуничтожения человечества, а жизнь почему-то не желает считаться с этим, и политические лидеры, вкусившие "сладость, военных побед", вновь и вновь учиняют баталии то тут, то там, даже в Европе, где их не видели с конца 40-х годов. Отсюда следует, что социально-политические реалии наших дней диктуют иное, чем предложенное этим мышлением, представление о месте и роли военного насилия в международных отношениях, развивающихся ныне в тесной взаимосвязи с различными аспектами процесса глобализации, который чем дальше, тем четче раскрывает антагонизм между жизненными интересами Запада и остального мира, т.е. антагонизм социально-политического характера.
        
         Сведенное до стержневого социально-политического компонента определение глобализации позволяет достаточно точно расставить по местам второстепенные явления в жизни современного мирового сообщества, возникшие на основе и под влиянием ускорившегося становления единой мировой экономики, крупных прорывов в научно-технической сфере. Дело в том, что, как отмечено в Политическом отчете ЦК КПРФ VII съезду, "победы техники, глобальная информатизация, покорение четырех природных стихий не сделали мир ни более безопасным, ни более справедливым" [32]. Думается, вернее было бы сказать: "Сделали мир и менее безопасным, и менее справедливым". Ведь именно об этом говорится в разделе отчета с многозначительным заглавием "В тисках империалистической глобализации". В нем, в частности, указано, что "углубляется пропасть между богатыми странами "золотого миллиарда" и безжалостно эксплуатируемой периферией", что "человечество втягивается в новую - "ползучую" - разновидность мировой войны" и что "за последнее десятилетие в 80 странах мира в различных конфликтах погибло 6 миллионов человек" [33].
        
         Социально-политическая составляющая процесса глобализации, безусловно, является наиважнейшей помимо всего прочего потому, что мировое сообщество на пороге XXI в. натолкнулось на жесткие пределы развития производства и потребления. Формирующаяся ныне по законам рынка и в основном на базе буржуазно-либеральных принципов единая мировая экономика ни в коей мере не раздвигает эти пределы. Она всего лишь дает всевозможные преимущества сильнейшим действовать во имя своих эгоистических интересов в тех рамках, которые объективно поставлены набирающим темпы истощением сырьевого и экологического потенциалов планеты. По западным стандартам "всего на всех не хватит". Современное "потребительское общество", сложившееся на Западе, не может приобрести планетарный масштаб. Следовательно, процесс глобализации есть, по сути, процесс дальнейшего, невиданного прежде по размаху и формам обострения борьбы международных социально- политических сил в лице Запада и остального мира, ибо речь уже идет не об интересах повышения благосостояния народов в той и другой части мирового сообщества, а о выживании общества потребления на Западе, с одной стороны, и с другой - о самом физическом существовании миллиардов людей в остальном мире. Антагонизм такого рода делает фактически беспредметными дефиниции современного процесса глобализации типа следующей: "Глобализация - развитие экономической и политической взаимозависимости стран и регионов мира до такого уровня, на котором становится возможной и необходимой постановка вопроса о создании единого мирового правового поля и мировых органов экономического и политического управления" [34].
        
         В свете указанного антагонизма глобализация ныне формирует не приемлемую для Запада и не-Запада, обоюдно продуктивную, взаимозависимость, а беспримерно жестокую экономическую и политическую зависимость второго от первого, т.е. западного суперимпериализма в лице небольшой группы высокоразвитых стран, преодолевших стадию, так сказать, национального империализма и слившихся в достаточно монолитную интернациональную агрессивную общность, создающую смертельную угрозу народам всех остальных стран. Надо обладать каким-то очень специфическим воображением, чтобы, к примеру, увидеть в отношениях России и Запада за последние десять лет хоть какие-то признаки экономической и политической зависимости второго от первой. А вот свидетельств нарастания обратной зависимости более чем достаточно. О них, пожалуй, несколько жестковато, но, по сути, достаточно верно сказал профессор Л.Г. Ионин: "За истекшее десятилетие сама новая Россия не дала миру никаких знаков величия и достоинства... Все, чему Россия обязана своим весом и значимостью в мировом сообществе, является пережитком советского времени..." На месте советской сверхдержавы "сформировалось нечто второстепенное, не заслуживающее внимания, нечто, без чего мир вполне в силах существовать, не меняя градуса и ритма своей деятельности" [35]. Словом, "новой России" предстоит обновляться и обновляться, чтобы десятилетие роста ее унизительной зависимости от Запада сменилось недолгими годами поворота к установлению реальной взаимозависимости между ними, и чтобы ее конструктивная роль в мире, в том числе и прежде всего, в деле нейтрализации негативных аспектов глобализации, неуклонно возрастала.
        
         Тип глобализации, ныне активнейшим образом формируемый и продвигаемый Западом, следует охарактеризовать как планетарный общественно-политический процесс, отражающий тенденцию становления на новой материально-технической базе системы тоталитаризма, непререкаемого господства западной финансовой олигархии в мировом сообществе, господства, которое позволило бы ей свободно решать глобальные демографические, сырьевые, экологические, социальные, цивилизационные и прочие проблемы в сугубо эгоистических интересах "золотого миллиарда".
        
         О таком неизбежном итоге глобализации в ее западном исполнении давно с циничным самодовольством пишут американские и европейские политологи и политики-мондиалисты. О нем же, но с глубочайшей тревогой предупреждают аналитики, озабоченные судьбами большинства землян.
        
         Так, американский ученый Д. Пиментел откровенничает следующим образом: "Относительно высокие стандарты жизни могут быть обеспечены для всех живущих на Земле, лишь если ее население составляет примерно один миллиард. Он будет включать в себя всех победивших в войне за установление Нового мирового порядка. Что будет с теми, кто проиграет эту войну и не будет принят в "золотой миллиард"? Их судьбу определят действия стихийных сил" [36]. Автор этой почти апокалиптической картины, похоже, лукавит, по крайней мере, в двух случаях. Во-первых, среди победивших и принятых в "золотой миллиард" непременно будут "более равные" и "менее равные". Во-вторых, за "стихийными силами" будут стоять победители, направляя и постоянно подкрепляя их действие всей своей совокупной мощью и более всего ее силовым компонентом, угрозой его применения или действительным применением в каких-то более или менее критических ситуациях. При этом характер ситуаций, естественно, будет квалифицировать господствующая элита "золотого миллиарда".
        
         С другой стороны, любопытно представление о последствиях "глобализации по-американски", изложенное профессором Б. Ключниковым и исходящее как бы из иных представлений о добре и зле. В статье "О глобализации, новом тоталитаризме и России" он пишет: "Человечество, кажется, стоит на пороге переворота, равного тому, что произошел в начале неолита, когда общины охотников и собирателей в афро-азиатских саваннах превратились в скотоводов и земледельцев. Тогда тоже человечеству был брошен вызов, тоже возникла кризисная ситуация. Те, кто не сумел дать ответ на вызов, вымерли. Археологи находят следы вымерших тупиковых культур. Те же, кто творчески принял вызов, победили" [37].
        
         Получается, что и на заре истории человеческого общества, и в наше время, время бурного становления тесно взаимосвязанного мира, судьбы народов равным образом зависят исключительно от их способности творчески ответить на критическую ситуацию, на угрозу самому их существованию. Но ведь между двумя указанными критическими ситуациями, увы, есть колоссальная разница. Люди времен неолита в основном вели спор с природой. В наше же время аналогичный спор идет уже в основном и главным образом между самими людьми, между народами двух частей мирового сообщества — "сверхразвитого центра" в лице держав Запада и в той или иной мере отставшей от него в материально-техническом плане периферии в лице многих десятков государств Азии, Африки, Латинской Америки, а также большой группы постсоциалистических стран. Любой народ на периферии может сколько угодно творчески отвечать на вызов времени и все же оказаться загнанным в тупик, если он, этот народ, стоит на пути доминирующей глобальной силы, каковой пока является Запад, и если он, народ, не пожелает занять именно то место в мировой социально-политической системе, которое ему укажет последний. В этом смысле ярким примером является Югославия, руководство которой на протяжений десятилетий лавировало между Западом и Востоком, придерживаясь прозападной позиции и стремясь таким путем как можно органичней вписаться в западную цивилизацию. Но ситуация в мировой раскладке сил в 90-е годы резко изменилась, и Запад запросто перечеркнул заслуги СФРЮ перед ним, пренебрег её в высшей степени "творческим ответом" на вызовы времени, растоптав в течение нескольких лет эту крупнейшую и процветающую балканскую страну. Она ему стала не нужна, она стала мешать реализации его гегемонистских планов в чрезвычайно важном районе мира. Разумеется, еще более впечатляющим и масштабным свидетельством антагонизма между Западом и не-Западом явился крах социализма в СССР и распад социалистического содружества. Основанная на новомышленческих бреднях попытка руководителей этой части социалистического мира ввести ее в русло так называемого "общецивилизационного развития" была блестяще использована Западом для максимального ослабления социалистической системы в целом - своего главного геополитического противника. Усилия Запада в данном направлении не только не ослабевают, но нарастают уже применительно к тому конгломерату стран, который возник на месте СССР и социалистического содружества. Правопреемница СССР - Российская Федерация ныне, по словам Колина Пауэла - госсекретаря в команде президента Дж. Буша-младшего, не является, как и Китай, ни врагом, ни стратегическим партнером США [38]. А ведь что только ни делали и Москва, и Пекин на протяжении 90-х годов, особенно в их первой половине, чтобы стать таким партнером!
        
         Следовательно, современная планетарная кризисная ситуация отнюдь не разрешается для народов только в результате их творческого отношения к глобализации, т.е. по смыслу термина " творческий" - в результате их позитивного отношения к ней, их стремления так или иначе встроиться в ее процесс.
        
         Дело в том, что глобализация по мере ее развития все больше отражает не столько действие невидимой руки мирового рынка, сколько действие вполне видимой руки транснационального западного капитала, направляющего этот процесс в своих собственных экономических и политических интересах и практически не считающегося с жизненными интересами большинства человечества. И напрасно уже цитировавшийся в статье Д. Тренин, как, впрочем, и другие адепты глобализации в ее западном варианте, утверждает, что "экономика и экология, финансы и информационная сфера стремятся к глобальному охвату, а процессы, идущие в них, неподконтрольны правительствам даже самых мощных государств" [39]. К сожалению, ему вторит и философ А. Панарин: "Обязательствам перед национальным гражданским обществом новые капиталисты противопоставили свои глобальные обязательства и возможности в качестве группы, стоящей выше национального контроля". Отсюда, мол, небывалая "уступчивость профсоюзов и социального государства даже в наиболее развитых странах", отсюда и тенденция к снижению заработной платы, которая, например, в США с 1974 по 1998 г. уменьшилась примерно на 10% [40].
        
         Что касается контроля, то пессимизм здесь явно неуместен, поскольку "самые мощные государства" на Западе уже полвека действуют единым фронтом и своей согласованной политикой всемерно расширяют простор для деятельности транснационального капитала "до глобального охвата". Этот единый фронт давно и вполне определенно олицетворяют и НАТО, и совещания "большой семерки", и МВФ, и ВТО, и Всемирный банк. Иначе говоря, процесс глобализации вполне контролируется западными правительствами и потому не сопровождается яростной грызней между членами "большой семерки", грызней, которая в противном случае была бы совершенно неизбежной.
        
         По поводу горестного для западного потребительского общества снижения боевитости профсоюзов и заработной платы хотелось бы напомнить, что все это в неизмеримо большей мере связано с крахом наиболее развитой части мировой социалистической системы, чем с глобализацией. По общему признанию, мировой социализм оказывал сильнейшее влияние на характер социальной политики в западных странах, на укрепление позиций их профсоюзов, а также на масштабы программ помощи Запада зоне развивающихся государств. Эти программы в 90-е годы были существенно урезаны. Словом, глобализация вовсе не происходит при все большем попрании роли государственной власти на Западе, а всего лишь при новых формах ее взаимодействия с капиталом, при новых методах ее служения ему, перешедшему в своем развитии в более высокую стадию транснационализации.
        
         Поэтому уж если говорить о творческом ответе большинства человечества на вызовы, порожденные глобализацией в ее нынешнем, западном варианте, то он, ответ, должен быть творческим именно в плане поиска наиболее эффективных форм и способов борьбы против такого варианта, ибо пяти "незолотым миллиардам" из шести, населяющих Землю, просто невозможно достойно вписаться в него. Только в ходе и в результате этой борьбы мировое сообщество может выработать и принять на основе консенсуса между Западом и остальным миром некий альтернативный вариант глобализации, ведущий к созданию модели жизнеобеспечения и мироустройства, гарантирующей выживание всех ныне живущих и будущих миллиардов землян.
        
         Такая альтернатива без чрезвычайно жесткой борьбы между не-Западом и Западом абсолютно иллюзорна. Организационные формы сплочения сил сопротивления глобализации в ее западном варианте могут быть самыми разными. Пока, очевидно, наиболее перспективным является создание региональных экономических и политических структур, призванных стимулировать развитие и создавать дополнительные гарантии суверенных прав незападных стран, ограждать эти страны от нахрапистых попыток Запада вмешиваться в их внутренние дела под предлогом защиты прав человека, диктовать им условия сотрудничества и разного рода обменов с ним. Вместе с тем указанные структуры объективно выступают как базовое, низовое звено процесса глобализации. Обе ипостаси региональных структур вполне очевидны. Но остается принципиальный вопрос: какая из них ведущая, главная и сколь долго она будет сохранять такое качество?
        
         Думается, что до тех пор, пока наступательный западный вариант глобализации доминирует, региональные структуры на периферии мирового сообщества будут формироваться и консолидироваться по преимуществу как основной инструмент борьбы против этого нового вида колонизации Западом остального мира. Ведь не случайно, что региональные узлы экономической и особенно политической интеграции на периферии мирового сообщества по большей части формируются без участия держав Запада, особенно США. Так обстоит дело и в Восточной Азии, и в Латинской Америке, и в районе Индийского океана, и в Африке. В связи с оценкой глобализации как нового этапа в социально-политическом развитии человечества крайне важным, по сути, знаковым событием представляется принятие на саммите Организации африканского единства, состоявшемся 10-12 июля 2000 г. в Ломе - столице Того, решения о создании Африканского союза. Официальный акт об этом подписали главы 27 государств континента. Декларация, принятая в Ломе, примечательна тем, что в ней подтверждена приверженность Африки целям и принципам Хартии ОАЕ в новых международных условиях. Иначе говоря, лидеры современной Африки  убеждены в том, что, несмотря на происшедшие перемены в мире, угроз не стало меньше и что они те же самые, которые в свое время вызвали необходимость объединения Африки во имя защиты от неоколониализма. Цели последнего остались неизменными, но методы изменились. Особый акцент в декларации сделан на защите независимости, уважении суверенитета и территориальной целостности государств. Саммит ОАЕ в Ломе определил в качестве высочайшего приоритета проект создания Африканского союза, который, как отмечалось выше, и есть ответ Африки на неоколониализм в форме западного варианта глобализации [41].
        
         Однако нельзя не обратить внимания на то, что члены "большой семерки", сбившиеся в волчью стаю для совместного подчинения себе остального мира, всячески стремятся если не все разом, то хотя бы поодиночке вклиниться в региональные объединения, возникающие на периферии мирового сообщества. Например, восточно-азиатская группа государств, изначально нацелившаяся на самостоятельную интеграцию, оказалась перед лицом перспективы размывания в результате активного внедрения в нее Японии, а также Европейского союза, стремящегося наладить с этой группой некие особые, якобы взаимовыгодные отношения, принципиально отличающиеся от ее отношений с Соединенными Штатами Америки. То же можно сказать и о латиноамериканских региональных интеграционных структурах. Последние опасаются диктата со стороны "дяди Сэма" и пока охотно идут на сотрудничество с ЕС. Но время непременно раскроет не менее негативную, чем североамериканская, роль этого союза, являющегося своего рода особым отрядом единого агрессивного Запада. Уже теперь, в частности, напористая позиция Франции, стремящейся войти в состав Ассоциации регионального сотрудничества стран Индийского океана (АРСИО), порождает в этом и без того сложном и противоречивом конгломерате стран дополнительные трения и проблемы. Япония, находящаяся, как и Франция, за тридевять земель от Индийского океана, тоже претендует на участие в АРСИО (правда, всего лишь в качестве наблюдателя), привнося тем самым беспокойство в ряды, так сказать, естественных членов этой, пребывающей еще в стадии становления, организации [42]. В перспективе в АРСИО может войти более 50 государств, очень разных по многим параметрам, что и без участия некоторых членов "большой семерки" делает эту ассоциацию далекой от подлинной монолитности. Единственная пока на периферии региональная интеграционная, особенно в политическом смысле, структура, решительно не приемлющая в качестве своих членов страны Запада, -это "исламская восьмерка", которая достаточно открыто рассматривает себя как противовес "большой семерке". Она создана в январе 1997 г. по инициативе Стамбула в составе Турции, Ирана, Бангладеш, Пакистана, Египта, Малайзии, Индонезии и Нигерии [43]. Конечно, член НАТО - Турция как вдохновитель и организатор "восьмерки", очевидно, не самый идеальный лидер для региональной структуры с антизападной направленностью. Однако сам факт отсутствия в ней прямого представительства "большой семерки" достаточно многозначителен.
        
         Думается, что с течением времени и другие региональные экономические и политические образования на периферии мирового сообщества осознают, что включение в их состав западноевропейских держав и Японии, не говоря уже о США, есть не более и не менее как допущение в свои ряды заведомого противника и что надежды таким образом расколоть единство Запада иллюзорны и опасны. Они, эти образования, довольно быстро убедятся в том, что общий с единственной сверхдержавой гегемонистский неоколониалистский жизненный интерес других держав Запада будет предопределять направленность и смысл действий последних в отношении периферии мирового сообщества в целом. Эти действия доходчиво покажут региональным организациям, что временные частные выгоды от тесного сотрудничества с Европой и Японией обернутся общим укреплением глобальных позиций Запада и соответственно ослаблением стратегических позиций объективно противостоящих ему международных антигегемонистских сил. Кстати сказать, расширение Всемирной торговой организации за счет развивающихся стран - это один из наиболее эффективных способов возрождения колониализма в новой форме. И государствам не-Запада нужно более чем семь раз отмерить перед тем как бросаться в омут этой организации, в которой формальное равноправие сильных и слабых членов на деле порождает вопиющее неравенство при распределении плодов их так называемого "вольного", взаимовыгодного сотрудничества .
        
         Контуры зарождающегося международного сопротивления процессу глобализации, проявляющегося в форме регионального сплочения стран периферии, а также в форме антиглобалистского движения общественных сил, в том числе в цитаделях западного суперимпериализма, становятся все более отчетливыми. Этим самым особенно ярко высвечивается основная, стержневая социально-политическая составляющая данного процесса.
        
         Здесь, пожалуй, будет уместен небольшой реферат интересной статьи независимого аналитика из Сиднея С.П. Сэта "Вопросы по поводу свободной торговли". Статья написана в связи с состоявшейся в Австралии в сентябре 2000 г. сессией Всемирного экономического форума. Автор подчеркивает, что ВЭФ, как и ВТО, Всемирный банк, МВФ, -это организация, которая поддерживает и стимулирует свободную торговлю и экономическую глобализацию, и что искренние сторонники экономической интеграции считают ее "единственным путем сокращения нищеты в мире, хотя это и не является ее главной целью". Утверждается, что без экономического роста, подстегиваемого свободным движением товаров, услуг и капиталов, у бедных и развивающихся стран нет будущего. С.П. Сэт указывает на "некоторые важные противоречия, которые обнажила сессия ВЭФ". Прежде всего, он отмечает, что "многие из тех, кому свободная торговля якобы несет блага, включая народы развивающихся стран, фактически выступают против глобализации". Ее противники уверены, что организации, подобные ВЭФ и ВТО, воспевают глобализацию "из-за корпоративной алчности тех, кто стремится навязать свою волю доверчивому миру". Подобно прошлогоднему заседанию ВТО в Сиэтле, сессия ВЭФ, констатирует С.П.Сэт, сопровождалась демонстрациями, участники которых призывали народы к бдительности в отношении угроз, порождаемых экономической глобализацией. И хотя протесты такого рода, полагает автор, слишком разрознены, чтобы представлять некую четкую альтернативу процессу глобализации, они ставят некоторые важные вопросы. В частности такие:
        
          - Является ли экономический рост сам по себе конечным благом, и если глобализация столь самоочевидно хороша, то почему люди несчастны даже в США, где экономика функционирует вполне успешно?
        
          - Почему Африка погрязла в нищете среди гвалта по поводу свободных рынков и единой мировой экономики?
        
          - Сколько времени потребуется для обретения достатка примерно одной пятой человечества, которая находится ниже уровня бедности, и еще одной пятой, которая живет почти на этом уровне?
        
         Последний вопрос, считает С.П.Сэт, особенно уместен в свете того факта, что три богатейших человека в мире - Б. Гейтс, У. Баффет, П. Аллен - имеют состояние, эквивалентное тому, которым обладают 600 млн. граждан 48 наименее развитых стран, а 500 корпораций, согласно данным ООН, ныне контролируют 70% мировой торговли и 80% зарубежных инвестиций.
        
         Далее австралийский аналитик напоминает, что в 80~е и 90-е годы чудо быстрого экономического роста Восточной Азии связывалось с режимом свободной торговли и глобализацией. Однако почти двадцатилетнее чудо "растаяло в течение 1997-1998 гг." Подобная хрупкость этого чуда многозначительно говорит "о мировой финансовой системе, которая якобы призвана спасти развивающийся мир", - заключает автор. Мощные международные организации, подчеркивает он, - это закрытые клубы, которые принимают решения и навязывают их мировому сообществу без какого-либо согласия со стороны последнего. "Похоже, - пишет С.П. Сэт, -мы будет свидетелями нарастания протеста в связи с встречами членов таких организаций, как ВТО и ВЭФ, где бы и когда бы эти встречи ни происходили" [44].
        
         И наконец, еще один аспект глобализации, совершенно определенно указывающий на стержневое место социально-политического параметра в реальном содержании этого процесса, протекающего ныне при направляющей и организующей роли Запада. Данный процесс изначально, так сказать по определению, выступает как отрицание государственного суверенитета, который в современных условиях остается главной надеждой народов экономически сравнительно слабой периферии на ограждение своих национальных интересов от нарастающих угроз со стороны агрессивного западного финансово-промышленного капитала, который с помощью возникших в его лоне транснациональных корпораций давно уже стремится перешагивать через государственные границы. В результате, как справедливо подчеркивает китайский эксперт-международник Ван Хэсин, защитительная роль суверенитета в наше время приобрела новые аспекты: "В связи с быстрым развитием глобализации национальная безопасность стала включать не только политическую и военную составляющую, но и экономическую, научную, технологическую и экологическую. При этом особое значение приобрела экономическая безопасность" [45].
        
         К перечню Ван Хэсина следует добавить, по крайней мере, еще информационную и особенно продовольственную безопасность. В этих сферах давление на суверенитет государств периферии со стороны Запада нарастает драматически быстро. Примечательно, что 21 января 2001 г. Верховный суд КНР установил суровые, вплоть до смертных приговоров, наказания за использование Интернета для распространения информации, содержащей государственные секреты. Ранее в стране были приняты определенные меры, препятствующие идеологической агрессии извне.
        
         Информация и вообще знания в наше время становятся наиболее мощным непосредственным двигателем развития во всех его многообразных видах и формах. Между тем глобализация в западном варианте нацелена, в частности, на всемерное закрепление и усиление монополии "большой семерки" в научной и научно-технической сферах. Мера ограничения государственного суверенитета становится и мерой свободы прогресса стран периферии в указанных сферах. Пример России, за последнее десятилетие заметно подрастерявшей свой государственный суверенитет, особенно показателен. Ей, стране, практически "самодостаточной" в части продвижения к научным и техническим высотам по самой широкой программе, Запад ныне пытается, и пока весьма успешно, диктовать сколько и какой науки ей достаточно. В целом глобализация в западном исполнении отнюдь не открыла простор для распространения научно-технического прогресса на страны не-Запада, сохранив жесткие ограничения на экспорт новейших технологий за пределы "большой семерки".
        
         Что касается продовольственной безопасности или, так сказать, процесса "глобализации голода", то в последние десятилетия и более всего в 90-е годы, когда обширное постсоциалистическое пространство "открылось" для западных товаров, особенно для пищевой продукции, возможности Запада манипулировать продовольственной проблемой в интересах своей гегемонистской стратегии еще более возросли. Подрыв продовольственной безопасности все большего числа стран периферии позволяет ему не только извлекать дополнительные прибыли, но и, что, по сути, для него самое главное, брать за горло любую из этих стран в случае сопротивления его диктату, т.е. опять-таки в случае их попыток отстаивать свои суверенные права и интересы. Между тем, по данным ряда международных организаций, природно-климатические условия планеты и новейшие технологии в сельскохозяйственном производстве позволят уже к 2021-2025 гг. добиться полного обеспечения продовольствием всех землян, хотя их численность к тому времени может возрасти до 8 млрд. [46]
        
         Таким образом, продолжающееся обострение продовольственной проблемы - это, по сути, результат целенаправленной стратегии Запада, реализации которой во все большей мере благоприятствует процесс глобализации, ведущий к всемерному ограничению суверенитета стран периферии и искусственно увеличивающий их продовольственную зависимость. В этом отношении показателен пример России, в короткий срок в результате "сотрудничества" с Западом утратившей свою, прежде вполне надежно обеспеченную, продовольственную безопасность. И можно полагать, что чрезвычайная и ничем не заменимая важность продовольственного обеспечения 5/6 человечества сыграет особую роль среди факторов неизбежного нарастания международного отпора попыткам Запада превратить объективно обусловленное движение мирового сообщества к единому планетарному хозяйству в движение к политическому господству "большой семерки" над периферией.
        
         Без максимального ограничения и подавления суверенитета большинства государств глобализация, управляемая Западом, попросту забуксует. Поэтому "большая семерка" неустанно толкует об абсолютной необходимости соблюдения устанавливаемых ею неких общих правил, что якобы и гарантирует всем успешное извлечение выгод из процесса глобализации. Но чем оборачиваются "общие правила" и "равные права" для слабых - это давно известно. Вот как, например, сотрудник Международного института азиатских исследований (Голландия) М. Джекобсон описывает требования, уже ныне предъявляемые глобализацией государствам периферии: "Чтобы быть преуспевающим субъектом на современной мировой арене, нужно следовать определенным правилам, особенно тем, которые подчеркивают экономическую прозрачность и умелое управление внутренними делами страны (последнее, судя по всему, оценивает исключительно "большая семерка". — А.Я.). Далее, серьезный субъект глобальной политики соглашается передать часть суверенитета международному сообществу, например, разрешая таким институтам, как МВФ, ВТО и ООН, вмешиваться в его политическую и экономическую деятельность в целом. Кроме того, государство должно все более передавать часть своего суверенитета в вопросах соблюдения прав человека по международным стандартам, особенно в вопросах мониторинга отношения государства к национальным меньшинствам и к нарушениям прав человека" [47].
        
         Ныне уже вполне четко определившееся острое противоречие между реально происходящим процессом глобализации и суверенными интересами подавляющего большинства государств, по существу выступающих в этом процессе объектами абсолютно своекорыстных устремлений Запада, будет и впредь с все более возрастающей силой определять ход формирования и характер новой системы международных отношений в планетарном и региональных масштабах.
        
         В совокупности противоречия переживаемого человечеством исторического периода, особенно противоречие между Западом и остальным миром по проблеме достойного выживания народов этих двух частей международного сообщества, т.е. периода общего кризиса индустриальной цивилизации, не только не смягчаются и тем более не снимаются процессом глобализации базовых аспектов жизни шестимиллиардного населения Земли, но, напротив, имеют тенденцию к небывалому обострению как раз ввиду естественного, имманентного суперимпериалистическому Западу стремления к безраздельному и в высшей степени жесткому планетарному господству и ввиду неизбежного нарастания отпора этому стремлению со стороны народов остального мира. В нынешнем ее виде глобализация чревата возникновением нового мирового порядка, увы, весьма похожего в его базовых чертах и глубинном содержании на печальной памяти порядок, который пытались установить на планете германские нацисты.
        
         Как объективный процесс глобализация, похоже, неостановима. Правда, по этому поводу существуют и иные суждения. В частности, уже упоминавшийся американский политолог Сэмуэль Ким считает: "Глобализация - не единственное условие, ведущее к идеальному итогу. Она не является линейным, необратимым или непременно унифицирующим процессом. Конечно, глобализация может идти по нарастающей, но она также может стимулировать деглоба-лизацию в форме собственного отката. Глобализация не обязательно сигнализирует о конце наций-государств или о пришествии общества без границ" [48]. Еще более категоричны в отношении перспектив глобализации российские политологи С. Забелин и А. Шубин, авторы обстоятельной прогностической статьи "Глобальный кризис начала XXI века. Западная цивилизация идет по стопам СССР", опубликованной в октябре 1998 г. Опираясь на теорию кризисных пределов роста, они пришли к следующему выводу: "При любом варианте развития событий представляется неизбежной глубокая деглобализация индустриальной экономики. Если кризис случится в ближайшее время, следует ожидать стремительного восстановления и укрепления контроля властных структур над подотчетными территориями, т.е. обратного распада мира на множество замкнутых государственных систем с разной степенью самообеспечения и политического плюрализма... При любом варианте развития кризиса на примере СССР не трудно предсказать исчезновение мирового рынка и экономическую катастрофу большинства производств (а значит, и государств), ориентированных на экспорт, а также производств, образованных предприятиями, разбросанными по разным странам" [49]. По сути дела, аналогичную точку зрения, но два года спустя, высказал известный российский социолог Н.Е. Покровский в статье "Российское общество в контексте американизации", опубликованной в журнале "Социс" (2000. № 6). Автор называет свою концепцию "принципиальной схемой" или "еще не выдвигавшимся тезисом". Но на деле смысл "тезиса" свелся к тому же, о чем писали два упомянутых выше автора, а именно: "Россия предстает не как отсталая и почти "варварская" периферия высококультурного Запада, а как культурная область, предвосхищающая развитие глобальных тенденций, сколь бы настораживающими они ни были" [50]. Картина возможного поворота процесса глобализации вспять представлена также группой российских аналитиков в сборнике статей "Крах доллара. Прогноз на ближнесрочную и среднесрочную перспективу" (М., 2000).
        
         Впрочем, пока, говоря словами В.Б. Кувалдина, "процесс глобализации идет полным ходом". Но ее нынешний характер, а следовательно, и ее результаты для большинства народов мира, отнюдь не стопроцентно предопределяются сегодняшней глобальной расстановкой социально-политических сил, так или иначе способных направлять дальнейшее неизбежное усиление взаимосвязанности мира. Продолжение этого процесса будет менять их соотношение, стимулировать их консолидацию в соответствии с расходящимися, сталкивающимися жизненными интересами, повышать накал и размах борьбы между ними, а значит и все более влиять на ход и содержание политической структуризации международного сообщества, на характер грядущего миропорядка.
        
         Тесная взаимосвязь между двумя главными планетарными процессами, глобализацией и политической структуризацией мирового сообщества - реализуется именно под мощным воздействием основного социально-политического аспекта глобализации, который решающим образом определяет характер поляризации сил на международной арене и варианты мирового устройства, отвечающие жизненным интересам этих сил.
        
         Политическая структуризация
         мирового сообщества: реальные варианты
        
         Оценив ускорившееся и масштабное развитие в 90-е годы взаимосвязанности и взаимозависимости компонентов мирового сообщества (к чему, по мнению многих политологов, объективно и сводится глобализация) прежде всего и более всего как процесс создания планетарной системы доминирования суперимпериалистического Запада, логично будет обратиться к анализу влияния этого процесса на тенденции политической структуризации мира.
        
         А это влияние и его характер, в общем, вполне очевидны. Неслучайно, что все обсуждаемые в международном политологическом сообществе варианты такой структуризации имеют четко выраженный социально-политический смысл.
        
         Наиболее последовательно и полно новый этап реколонизации мира, осуществляемой ныне Западом в форме направляемой им глобализации, фиксируется концепцией якобы уже оформившегося однополюсного мира, Причем ее придерживаются даже некоторые российские политологи отнюдь не прозападного толка. В частности, А. Дугин в одной из последних по времени публикации статей категорически утверждает: "Однополярный мир - данность. Если мы не будем признавать этой данности, любые наши построения останутся вне сферы реальности. Признание этого свершившегося факта есть стартовая черта любого ответственного размышления о том состоянии, в котором находится человечество на рубеже тысячелетий... Однополярный мир - это обобщающий стратегический, геополитический и мировоззренческий тезис, 'Тезис Запада", имеющий свою генеалогию, свою историю, свои этапы. Однополярный мир возник отнюдь неслучайно и не вдруг. Это результат становления "тезиса Запада" универсальной категорией, победившей исторические цивилизационные альтернативы" [51]. В этих рассуждениях автора несколько странной выглядит его логическая непоследовательность. Призывая считаться с фактами, он вдруг за якобы бесспорный факт выдает некую, чуть ли не полную и окончательную, победу Запада над "историческими цивилизанионными альтернативами" и, похоже, прежде всего над социалистической альтернативой. Между тем, последняя продолжает на рубеже тысячелетий реально существовать в виде сохранившихся социалистических стран и борьбы за социальную справедливость в мире, в том числе на Западе. Фактом наших дней считает однополярность и политолог О.А. Арин. В статье "Многополярность? Иллюзия!", опубликованной в декабре 2000 г., критикуя положение нынешней официальной концепции внешней политики РФ о том, что "усиливается тенденция к созданию однополярной структуры мира при экономическом и силовом доминировании США", профессор Арин утверждает: "На самом деле это никакая не тенденция, а устоявшийся факт" [52]. Аналогичного взгляда на нынешнюю политическую структуру мира придерживается профессор Ю.В. Соколов: "В последние годы российские политики - власть и оппозиция - увлеклись идеей многополярного мира, в котором будто бы цивилизованно взаимодействуют несколько центров силы... На деле несомненно другое: сложилась мировая структура с одним центром силы - однополюсный мир, и трансформация его в многополюсный не предвидится" [53].
        
         Концепция однополярности разработана и усиленно пропагандируется политологами США при активной и энергичной поддержке определенных научных кругов других стран Запада, а также России и целого ряда развивающихся государств. Она предельно четко изложена в работе американского эксперта Аиры С. Страуса "Одно-полярность. Концентрическая структура нового мирового порядка и Россия" [54]. Запад во главе с Соединенными Штатами Америки выступает в его концепции как монополюс, как единственный творческий организующий актор мирового развития. По мере удаления концентрических линий от монополюса растет масса и плотность неких деструктивных сил, которые он призван обуздывать и вводить в русло процесса становления нового мирового порядка с помощью всех имеющихся в его распоряжении средств. А. Страус особенно выделяет Россию и Китай, которые, по его убеждению, способны лишь возглавить "восстание против мирового порядка", повести за собой "силы хаоса, а не борьбы за альтернативный миропорядок" [55].
        
         Подобной же точки зрения на незападную часть мирового сообщества как на по преимуществу деструктивную придерживаются и некоторые российские политологи. В частности, сотрудник Института Африки РАН А.И. Неклесса в лице периферии в целом видит созидателя некой "стратегической оси истории", несущего угрозу "сложившемуся цивилизационному контексту", который как бы и является подлинно конструктивным фактором мирового развития "и ныне, и присно, и вовеки веков" [56].
        
         Столь же категоричен в оценке якобы исключительно позитивной роли Запада и будто бы исключительно негативной роли не-За-пада и в наши, и в грядущие времена заведующий сектором ИСК РАН Ю. Федоров. Отметив, что-де "сообщество демократии", сердцевину которого составляют страны Северной Америки, Европы и Япония с тяготеющими к ним демократизирующимися государствами Латинской Америки и Азии, "стало средоточием политической стабильности, экономического благосостояния и технологического прогресса", он утверждает: "Глобальная взаимозависимость усиливает дестабилизирующее воздействие развивающихся стран на международную среду. В частности, растет вероятность горизонтальной и вертикальной эскалации присущих им конфликтов. Это, в свою очередь, увеличивает непредсказуемость мирового развития. Наиболее крупный центр вне "сообщества демократии" - Китай, представляющий собой фактор неопределенности глобального масштаба" [57].
        
         Понять мотивы американца А. Страуса, живописующего "облагораживающую мир" цивилизаторскую (или "культуртрегерскую", если вспомнить историю европейского колониализма) миссию Запада, нетрудно. Несколько сложнее вникнуть в причины полного согласия с ним отечественных аналитиков, которые, казалось бы, не могут не видеть, что так называемые "силы деструкции" в лице периферии мирового сообщества, включая Россию, "дестабилизирующе" воздействуют на "международную среду" отнюдь не из-за неизбывной любви к хаосу, а потому главным образом, что Запад как наиболее влиятельная часть этой среды напористо навязывает остальному миру свой диктат, создавая многообразные угрозы коренным жизненным интересам большинства человечества, связанным с развитием и безопасностью, с элементарным выживанием, со стремлением установить именно альтернативный западному варианту миропорядок, оптимально обеспечивающий законные права и Запада, и не-Запада.
        
         Странно, что упомянутые и не упомянутые российские политологи, так сказать, западной ориентации, на глазах которых происходит все более беспардонное попрание Западом прав и интересов их отечества и все более разнузданной становится милитаристская активность "сообщества демократии" в отношении ряда других стран и регионов периферии, не видят или упорно не хотят видеть подлинный источник деструкции в мире именно в лице этого "сообщества", каковым оно было с давних пор и каковым останется неопределенно долгое время.
        
         Российским политологам - поклонникам "сообщества демократии", так и не ухватившим иронический смысл фразы "Запад нам поможет", не следовало бы чураться имеющих непреходящее значение ленинских оценок этого самого Запада, вполне подтвержденных его многообразной агрессивной деятельностью на международной арене особенно в 90-е годы. "Западноевропейские капиталистические державы, - писал В.И. Ленин в марте 1923 г., - частью сознательно, частью стихийно, сделали все возможное, чтобы отбросить нас назад, чтобы использовать элементы гражданской войны в России для возможно большего разорения страны" [58]. На фоне территориального распада СССР, Югославии, Чехословакии, Индонезии, происшедшего отнюдь не без деятельного участия "западных демократий", и на фоне дезинтеграционных процессов, назревающих в некоторых других странах периферии при явно стимулирующем воздействии тех же самых "демократий", крайне злободневно звучат ленинские слова о необходимости "неуклонного разъяснения и разоблачения перед самыми широкими трудящимися массами всех, особенно же отсталых, стран того обмана, который систематически проводят империалистические державы, под видом создания политически независимых государств создающие вполне зависимые от них в экономическом, финансовом, военном отношениях государства" [59].
        
         И абсолютно закономерно, что в наши дни эти, постоянно подтверждаемые жизнью, ленинские положения насчет "буржуазно-демократической лжи" находят четкое отражение в политических позициях многих стран периферии, о чем, в частности, свидетельствуют упоминавшиеся в первом разделе данной статьи оценки неизменности целей западного неоколониализма и в новых мировых условиях, формируемых процессом глобализации, оценки, прозвучавшие на саммите Организации африканского единства в июле 2000 г.
        
         С другой стороны, в высшей степени огорчительно, что нынешний российский истеблишмент пока не поднялся (да и поднимется ли?) до такого рода оценок. Между тем на Западе с самого начала не скрывали и тем более не скрывают теперь свои дезинтеграторские планы в отношении "возрождающейся России". Достаточно обратиться к опубликованной 26 декабря 2000 г. в "Чикаго трибьюн" статье К. Райс - советника по национальной безопасности в команде Дж. Буша-младшего. В ней, в частности, говорится, что в экономические обмены России с Соединенными Штатами Америки важно вовлечь "руководство различных российских регионов, чья экономическая и социальная политика проводится все более и более независимо от Москвы". Это ли не современный вариант "возможно большего разорения страны"!
        
         Не периферия, в которую ныне оттеснена Россия и к которой издавна относит себя КНР, не периферия, стремящаяся к ускоренному экономическому развитию, независимости, международной справедливости и во имя этого, а также всеобщей безопасности, готовая всемерно расширять равноправное и взаимовыгодное сотрудничество с технически передовым и мощным Западом, а именно последний, не приемлющий ни подлинного равноправия, ни подлинно взаимовыгодных обменов со слабыми или временно обессилившими контрагентами, выступает в качестве главного и активного фактора растущей конфликтности в международных отношениях, фактора, увеличивающего непредсказуемость конкретного хода мировых процессов, но вполне определенно стимулирующего тенденцию общего обострения борьбы по линии Запад - остальной мир, тенденцию, и без того быстро развивающуюся в силу основного объективного глобального противоречия переживаемого человечеством времени.
        
         Песнопевцы "сообщества демократии" и однополярного мира почему-то уклоняются от ответа на закономерный вопрос: «Зачем Запад усиленно продвигает процесс развития "глобальной взаимозависимости", если из-за этого увеличивается неприятное для него дестабилизирующее воздействие стран периферии на "международную среду", на "сложившийся цивилизационный контекст"?» Может быть, Западу было бы лучше оставить эти страны в покое и вариться в собственном соку? Но никаких намеков на такой поворот его политики нет, и они не предвидятся. Значит, многоплановая экспансия Запада в "зловредную" зону развивающихся стран в форме глобализации стоит свеч, с точки зрения его весьма эгоистических жизненных интересов. Так что едва ли есть смысл пытаться отмывать черного кобеля до бела, чем столь давно и усердно занимаются российские "западники", и списывать обостряющиеся проблемы глобализации и мирового развития в целом исключительно на страны и народы периферии, т.е. на большинство человечества, стремящегося всего лишь обеспечить себе достойное, а не какое-то исключительное, особое, место под солнцем.
        
         Вообще говоря, концепция однополюсного мира в строго научном смысле - это фикция. Монополюс во всех случаях имеет глобальный противовес в лице окружающих его и подавляемых им стран, фактически образующих второй политический полюс, однако менее мощный и, главное, менее организованный до поры до времени. Поэтому так называемую "однополярность" следует рассматривать как временное неравновесие двух фактически существующих глобальных политических полюсов. Отсюда принципиальная неустойчивость однополярной структуры мирового сообщества и объективная неизбежность ее трансформации в биполярную. Однако эта неизбежность может претвориться в действительность отнюдь не завтра. Процесс окажется затяжным, если периферия не начнет быстро и энергично "сосредоточиваться", промедлит с мерами по самоорганизации в единый фронт борьбы против гегемонизма и диктата "сообщества демократии", по всемерному наращиванию своей комплексной мощи, важным компонентом которой в ближайшем обозримом будущем останется ее морально-политическое сплочение на базе общей исторической судьбы - судьбы объекта порабощения со стороны Запада.
        
         Значение и важность указанного компонента тем более велики и актуальны, что концепция однополярности, отражающая "подавляющий вес индустриальных демократий в мировой системе" [60], помимо всего прочего призвана внушить народам периферии мысль о бесперспективности и безнадежности сопротивления диктату Запада, максимально ослабить их волю и стремление всемерно отстаивать свои интересы, вести жестко и решительно борьбу за новый справедливый и демократический мировой экономический и политический порядок. Иначе говоря, эта концепция более всего нацелена на то, чтобы нейтрализовать важнейший ныне для судеб периферии морально-политический фактор мобилизации своих сил во имя наращивания коллективного противодействия коллективной же, но вопиюще неправедной в моральном плане неоколониалистской активности "большой семерки", обладающей пока превосходящей материальной мощью. По подсчетам профессора О. Арина, внешнеполитическая деятельность Запада подкрепляется ассигнованиями примерно в 550 млрд. долл., включая военные бюджеты "большой семерки". "Такой потенциал, - подчеркивает он, - позволяет Западу формировать однополюсный мир, возглавляемый США. И всем претендентам на многополярность есть смысл хотя бы подсчитать, какие экономические и финансовые ресурсы они должны выделить, чтобы сломать сложившуюся структуру международных отношений" [61]. Между прочим, тот же О. Арин в другой, более поздней работе пишет: "На самом деле, вне зависимости от того, будет Россия или Китай, или еще кто-то добиваться многополярности или нет, мир развивается в сторону геостратегической глобальной биполярности" [62]. Получается, что не надо ничего считать, мир все равно как-то сам по себе движется в сторону биполярности, неудержимо ломая "сложившуюся структуру международных отношений", т.е., по Арину, "устоявшуюся" однополюсную политическую конфигурацию мира. Тогда зачем ссылаться на пугающий долларовый дисбаланс, якобы лишающий перспективы борьбу стран не-Запада против монополяризации системы международных отношений?
        
         Однако, слов нет, считать надо. Но весь вопрос в том, что и как считать. История знает тьму примеров, когда слабые в борьбе за правое дело, а тем более, когда они стоят перед выбором - жизнь или смерть, в конце концов, побеждали неизмеримо более сильного противника. Один из впечатляющих примеров такого рода в свое время упоминал В.И. Ленин: "Теперешние "победители" в первой империалистической бойне не в силах победить даже маленькой, ничтожно маленькой Ирландии" [63]. Кстати сказать, последняя тогда не имела помощи извне и поистине сражалась, как Давид с Голиафом. В последующие времена слабые народы и страны в борьбе с империалистическими монстрами уже могли опереться не только на моральную, но и на неуклонно возраставшую материальную поддержку СССР и социалистического мира. Однако ситуация для малых и слабых стран круто изменилась. Возможности опереться на помощь извне в борьбе с неоколониализмом Запада для них вновь резко сократились. Тем не менее "ирландский вариант" особенно ярко повторила маленькая социалистическая Куба, сумевшая устоять и продолжить свое движение по избранному пути, находясь под боком у активно враждебной ей американской сверхдержавы.
        
         "Духом окрепнем в борьбе" - это отнюдь не пустая фраза неких революционных романтиков. Опыт истории подтверждает, что идея, овладевшая массами, становится материальной силой. И этот опыт неизбежно скажется на ходе и характере развития ситуации в отношениях по линии Запад - не-Запад в ближайшем обозримом будущем. Во всяком случае, симптомы материализации идеи международного сопротивления формированию однополюсного мира и соответствующего ему тоталитарного миропорядка становятся все более очевидными, несмотря на нынешнее, огромное силовое превосходство Запада и его интенсивные попытки дискредитировать эту идею, представить ее как якобы безнадежно запоздалую.
        
         Между прочим, и в узко материальном смысле периферия предстает перед нынешним претендентом на мировое господство - "сообществом демократии" - не с пустыми руками. Достаточно сказать, что на периферии уже имеются четыре ядерных державы, пусть пока и не столь сплоченные, как три западные, и что часть стран периферии, особенно в Азии, развивается высокими темпами не только в экономическом, но и научно-техническом плане. В частности, согласно наиболее надежным данным, полученным в ходе осуществления под эгидой ООН Проекта международных сопоставлений, еще в 1970 г. ВВП КНР составлял 44% от ВВП США, в 1980 г. — 63%, в 1987 г. - уже 97% [64]. На сегодня этот показатель находится на уровне 150%65. В конце 90-х годов КНР убедительно продемонстрировала также и свои возможности противостоять напору западного финансового капитала. "В 1997 г. Китай и китайское предпринимательское сообщество показали, что они в состоянии при определенных обстоятельствах оказывать решающее влияние на мировые финансовые рынки. Однако это не было бы возможно, если бы не огромный объем накопленных Китаем золотовалютных резервов", - пишет советник Административного управления Совета Федерации РФ А. Анисимов. А эти резервы, согласно китайским официальным источникам, составляли в 1997 г. 139,8 млрд. долл. и 392 тонны золота (для сравнения: у Японии было 232 млрд. долл. и 754 т золота). А.Анисимов полагает, что в недалеком будущем валютные резервы КНР достигнут 400 млрд. долл. Китай - один из крупных золотодобытчиков в мире, и, подчеркивает автор, "реальный золотой запас, которым располагает китайское руководство, - это большая неизвестная величина" [66].
        
         О "материальной" силе периферии свидетельствует и то, что в последнее десятилетие Индия, как и КНР, выдвинулась в ряды стран, демонстрирующих крупные достижения в различных сферах науки и техники, в создании высоких технологий. Но, пожалуй, более всего следует отметить то, что реальный ход процесса глобализации побуждает страны периферии еще бережней относиться к своему суверенитету, а главное, стремиться в борьбе за отстаивание своей национально-государственной независимости к многоплановому стратегическому партнерству друг с другом. Это особенно важно, когда речь идет о таком партнерстве между Китаем, Россией и Индией. Кроме того, симптомы материализации антигегемонистской идеи на периферии и за ее пределами проявляются, как отмечалось ранее, в виде нарастающих в странах не-Запада и Запада протестов против глобализации и в виде формирования в той или иной мере замкнутых интеграционных региональных структур в зоне развивающихся стран, что также отражает неизбежное усиление сопротивления тенденции монополяризации мира.
        
         На рубеже 80-90-х годов на короткое время мир (а на деле главным образом периферия) погрузился в светлые новомышленческие иллюзии. Возникли практически ничем не обоснованные надежды на пришествие некой "неконфронтационной" многополярной системы международных отношений, основанной на балансе интересoв всех стран. Эти надежды, первоначально (примерно в 1989 г.) выраженные Пекином, затем в 1996 г. были подхвачены Россией, а позже и некоторыми другими странами незападного мира. Однако, по сути дела, с самого начала, и особенно в дальнейшем, концепция многополярности стала противопоставляться политике США, нацеленной на создание однополярного мира и, соответственно, угодного Вашингтону международного порядка. Эта концепция имела в виду якобы неизбежную общую мультиполяризацию всей системы международных отношений, в том числе и прежде всего отношений в рамках "большой семерки", поскольку после исчезновения социалистического содружества периферия и так оказалась как бы многополюсной, хотя фактически она просто была всего лишь полицентричной, как и Запад, в котором центры силы, однако, реально слились в глобальный политический полюс. Причем согласно концепции, формирование многополярности Запада отодвигалось в туманную историческую даль, поскольку последний, как и во времена межсистемной конфронтации, продолжал не только сохранять, но и укреплять свою политическую и военно-блоковую целостность.
        
         90-е годы оказались десятилетием полного краха надежд на мультиполяризацию Запада. Система международных отношений в виде связки Запад - не-Запад исправно функционировала как однополюсно - многополюсная, т.е. как система, в которой одна часть -периферия - демонстрировала политическую раздробленность, а другая - Запад - политическую сплоченность. Такое положение дел наряду с очевидным неравновесием сил двух частей, естественно, провоцировало сильнейшую часть действовать все более жестко и нагло в отношении сравнительно слабой. Первая закономерно стремилась не упустить благоприятный исторический момент в борьбе за установление своего диктата над миром. И это вполне понятно, поскольку течение исторического времени чрезвычайно ускорилось и, соответственно, ускоряются темпы перегруппировки социально-политических сил на международной арене. Причем совсем не обязательно, что это ускорение будет в интересах Запада, ибо время работает не на него, а на формирующийся международный фронт его антагонистов.
        
         Признаки этого к концу 90-х годов стали более чем очевидны. Многополюсная (полицентричная) периферия, даже в целом принципиально отвергающая гегемонистские неоколониалистские претензии Запада, оказалась неспособной дать адекватный ответ на угрожающие вызовы последнего, на его продолжающееся политическое сплочение и на его широкое и многоплановое наступление на нее. Поэтому реакция на все это в основных центрах силы периферии стала приобретать в середине 90-х годов качественно иной характер. Именно тогда ясно обозначилось стремление России и Китая к стратегическому партнерству. Аналогичные сдвиги произошли и во взаимодействии России и Индии. Все более конструктивный характер стали приобретать китайско-индийские отношения. Регионализм периферийных стран начал наполняться достаточно четким антиамериканским содержанием. Чрезвычайно знаменательным, знаковым событием явилась состоявшаяся 20-21 февраля 1999 г. встреча премьер-министров Индии и Пакистана. Подписанные в ходе ее документы - Лахорская декларация, Меморандум взаимопонимания, Совместное заявление отразили стремление двух государств сменить вектор развития своих отношений после четырех десятилетий активного противостояния. "Мы были врагами в течение долгого времени, - заявил на приеме в Лахоре глава индийского правительства А.Б. Ваджпаи, - но сейчас мы должны искренне попытаться стать друзьями" [67]. И хотя вскоре, в мае 1999 г., ситуация на Линии контроля в штате Джамму и Кашмир резко обострилась, все-таки "Лахорский процесс", очевидно, сохранит заложенный в нем потенциал развития. Во всяком случае, Индия выразила твердое намерение продолжать его [68]. Следует также учитывать, что сам этот процесс начался по инициативе Пакистана[69].
        
         В конце 90-х годов, после совершенно наглой агрессии НАТО против Югославии, после превращения этого военного блока в орудие глобальной политики "большой семерки", после многократно продемонстрированной Западом готовности и впредь под самыми разными предлогами, особенно под предлогом защиты прав национальных меньшинств и прав человека, вмешиваться во внутренние дела государств периферии, подрывать их суверенитет и территориальную целостность, заметно активизировались усилия незападных стран, прежде всего великих периферийных держав, направленные на организационное оформление международного антигегемонистского фронта.
        
         Самое примечательное в этих усилиях - это то, что они, наконец, оказались прямо нацелены на решение главного и актуальнейшего для этого фронта вопроса об оформлении центра, ядра сплочения пока разрозненных международных антигегемонистских сил. В декабре 1998 г. премьер-министр России Е.М. Примаков выступил во время визита в Дели с идеей создания стратегического треугольника Россия - Китай - Индия как бастиона мира, как наиболее мощного гаранта становления подлинно равноправного миропорядка и развития реально взаимовыгодного международного сотрудничества на региональном и глобальном уровнях. Идея легла, в общем, на вполне подготовленную временем и особенно международными событиями последнего десятилетия XX в. политическую почву. (Кстати, отметим, что исторические корни идеи о взаимосвязи отношений трех держав уходят в XVII в. [70]) Неслучайно, что на исходе 90-х годов идея стратегического треугольника довольно быстро стала наполняться конкретным содержанием. Пекин инициировал осенью 2000 г. переговоры о заключении с Россией Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, октябрьский (2000 г.) визит президента В.В. Путина в Дели дал новые стимулы практическому продвижению российско-индийского стратегического партнерства. Одновременно продолжалось накопление позитивных элементов в китайско-индийских отношениях. Кроме того, Москва, наконец, предприняла решительные шаги с целью восстановления связей с бывшими союзниками и друзьями СССР в зоне развивающихся стран и в том числе, что особенно примечательно и политически значимо, с так называемыми "государствами-изгоями" (Ирак, Ливия, Иран, Куба, КНДР и др.), против которых Запад и в первую голову США настроены сугубо враждебно.
        
         С полным основанием можно утверждать, что на рубеже XX-XXI вв. лед тронулся: периферия начала политически самоорганизовываться, вырабатывать наиболее отвечающие условиям момента формы коллективного противодействия гегемонизму Запада. Перспектива политической биполяризации мирового сообщества в форме противостояния - Запад против периферии - приобрела вполне зримые очертания, поскольку "противоречие труд - капитал глобализировалось, приобрело вид: "золотой миллиард" ~ остальной мир" [71] и стало обостряться быстрыми темпами. Это противоречие, как отмечает Ю.И. Семенов в своем капитальном труде "Философия истории", работает в указанном виде следующим образом: "Если свобода рынка внутри страны ведет к резкому классовому расслоению, то в мировом масштабе она с неизбежностью делает все более резкими различия между странами ортокапитализма и странами паракапитализма, т.е. углубляет расслоение на глобальные классы... Результат существующего положения вещей один: нарастание глобальной классовой борьбы" [72]. "Внешний пролетариат" (А. Тойнби), т.е. в наше время - народы развивающихся, социалистических и большинства постсоциалистических стран, выдвинулся небывало явственно как главный антагонист западного суперимпериализма.
        
         Однако, нельзя не подчеркнуть, что возможно формирование новой биполярности, по крайней мере на первых этапах, в значительно большей мере, чем в период существования прежней межсистемной биполярности, будет сопровождаться сотрудничеством между Западом и периферией по проблемам развития. Эту возможность еще в 1993 г. весьма обстоятельно обосновывал профессор Ю. Соколов, который стал одним из первых российских политологов, поставивших вопрос о неизбежности возрождения политической биполярности мирового сообщества. В работе "«Нужен ли "второй полюс"? (Тезисы к дискуссии)» он отмечал: "Существенным основанием для формирования "второго плюса" является поиск нового типа цивилизации в противовес господствующей индустриально-капиталистической, исчерпанность и кризис которой становятся все более очевидными и общепризнанными... Хотя "второй полюс" нужен отчасти в качестве противовеса первому, их отношения могут быть не антагонистическими, а строиться на принципах сотрудничества... Такая направленность должна быть исходной, имманентной и постоянной целью второго центра" [73]. Увы, в оценке отношений между полюсами Ю. Соколов оказался, впрочем, как и некоторые его единомышленники, под сильным влиянием новомышленческих иллюзий. Во-первых, характер взаимодействия полюсов определяется характером основного противоречия переживаемой эпохи, а оно по самой своей сути является объективно антагонистическим и остается таковым, независимо от усилий общественных сил, стремящихся смягчить его наиболее жесткие проявления. Во-вторых, одностороннее признание "вторым полюсом" необходимости неукоснительно руководствоваться "принципами сотрудничества" с "первым" мало что может изменить в их отношениях, если этот "первый" понимает сотрудничество исключительно как свой диктат над остальным миром. Следовательно, главная задача состоит в том, чтобы так или иначе вынудить Запад, заставить его признать безальтернативность упомянутой необходимости. Пока ни реальное соотношение сил между двумя частями мирового сообщества, ни даже нависшие над человечеством угрозы, особенно угроза экологической катастрофы, не дают оснований надеяться, что Запад пойдет на сотрудничество с периферией на каких-то иных условиях, кроме тех, которые продиктует именно он. Похоже, ушли в прошлое ситуации периода "холодной войны", когда Запад по политическим соображениям масштабно содействовал развитию некоторых стран, в частности в Азии, что во многом и предопределило выдающиеся достижения известной "восточноазиатской экономической модели" в 1965-1995 гг. И думается, глубоко прав уже упоминавшийся в статье китайский ученый Ван Хэсин, полагающий, что "такая возможность для развития случается крайне редко и, вероятно, она больше не повторится" [74].
        
         На протяжении 90-х годов периферия стремилась к сотрудничеству с Западом, несмотря на его все более очевидные гегемонистские замыслы и его усиливавшееся разноплановое давление на нее. Однако с течением времени она непременно будет встречать все меньше взаимопонимания с "большой семеркой". Симптоматично, что даже ныне, когда последняя усиленно заманивает остальной мир в сети глобального "свободного рынка", всячески соблазняет его прелестями деятельного участия в процессах глобализации, она отнюдь не спешит распрощаться с протекционистской практикой, хотя, например, даже Всемирный банк призывает покончить с ней. Высокопоставленный чиновник этой международной финансовой организации Николас Стерн признает, что "есть определенное лицемерие в чтении развитыми державами лекций развивающимся странам по поводу либерализации (торговли) и присоединения к мировому сообществу, в то время как сами они воздвигают барьеры на пути как раз тех товаров, при производстве которых у развивающихся стран есть относительные преимущества" [75]. По имеющимся оценкам, экономический ущерб для развивающихся стран от протекционизма их западных партнеров превышает 100 млрд. долл. в год. Между тем объемы, на деле во многом так называемой "международной помощи", предоставляемой странам с развивающейся и переходной экономикой, составляют лишь около 50 млрд. долл.[76] Ситуация с западным протекционизмом в самых разных его формах и видах явно будет ухудшаться. "Перед лицом потока дешевых товаров из Азии, - пишет Ван Хэсин, - американский протекционизм все более усиливается. Антидемпинговые меры США умножают торговые барьеры. Некоторые практикуют протекционизм и дискриминацию якобы во имя соблюдения правил ВТО. Это новая черта протекционизма, и дела с ним поворачиваются к еще худшему" [77]. В вопросах протекционизма не отстают от американской сверхдержавы и ее союзники в Европе. В частности, в отношении России страны ЕС применяют до 60 квот и ограничений, из-за которых она ежегодно теряет 1,5 млрд. долл. [78]
        
         Вполне естественно, что развивающиеся страны вынуждены все более переносить акцент на сотрудничество по линии Юг - Юг, а страны с переходной экономикой, т.е. в основном постсоциалстические, - усиленно восстанавливать легкомысленно разрушенные хозяйственные и иные отношения с государствами "третьего мира".
        
         Именно сугубо политизированные экономические интересы Запада и нацеленная на их удовлетворение глобальная стратегия последнего будут, чем дальше, тем сильнее стимулировать процесс становления новой политической биполярности мирового сообщества. И нельзя не согласиться с Р. Косолаповым, предрекающим, что "грядущий век готовит нам возмущение 5/6 мирового сообщества патологическим потребительством (вне здоровых медицинских и нравственных норм) "золотого миллиарда", его отчуждающим эгоизмом и ужасающей порчей принадлежащей всем окружающей среды"79.
        
         На счет "возмущения 5/6 мирового сообщества" у российских исследователей перспектив социального прогресса существуют, однако, совершенно иные мнения. Предельно оптимистическую позицию относительно исчезновения западного потребительского общества еще в 1993 г. изложил М. Голанский в статье "Новые тенденции в мировой экономике", опубликованной в журнале "Наш современник". В ней автор утверждает, что не далее как в первой четверти XXI в. капитализм и с ним потребительское общество сойдут с мировой арены "без насилия и войн" под влиянием быстрого нарастания угрозы глобальной экологической катастрофы, и на планете мирно воцарится некая модель социализма. По М. Голанскому, чтобы "сохранить биосферу и поддержать ее функционирование в качестве самовоспроизводящейся системы, необходимо сильно ослабить антропогенное давление на нее" [80]. Но сверхскоростное течение исторического времени в наши дни для этого "сильного ослабления" не оставляет реального шанса, ибо не видно признаков "тихого ухода" капитализма, а напротив, более чем очевидным становится обретение им "второго дыхания". И на этом "втором дыхании" он пока вовсе не стремится "сильно ослабить".
        
         В связи с "порчей принадлежащей всем окружающей среды" в высшей степени показательно отношение на Западе к проблеме озонового слоя, защищающего Землю от жесткого ультрафиолета Солнца. Периодическое истончание этого слоя и дыры в нем над Антарктидой были замечены еще в 50-е годы. После нескольких лет наблюдений американские ученые пришли к выводу, что его "съедают" антропогенные воздействия. Озоновые дыры над Антарктидой катастрофически разрастались, а в 2000 г. их площадь превысила территорию США. Причиной этого сочли массовый выброс в окружающую среду фреонов, используемых в холодильной и иной технике. Был изобретен якобы безопасный фреон. Основным монополистом - производителем его стала корпорация "Дюпон", заработавшая на этом многие десятки миллиардов долларов. Между тем, дюпоновский фреон оказался ко всему прочему канцерогенным. В 1989 г. по инициативе М. Тэтчер в Лондоне с участием представителей 124 стран была проведена первая конференция по "спасению озонового слоя Земли". Как раз тогда, на этой конференции, большинству делегатов от "третьего мира" (кроме Китая и Индии) выкрутили руки и вынудили позже подписать Монреальский протокол, по которому присоединившиеся к нему страны по сей день имеют квоты на использование дюпоновского фреона. Хотя производство агрессивных по отношению к озоновому слою фреонов было запрещено, озоновые дыры стали возникать не только над Южным и Северным полюсами, но и в средних широтах.
        
         В эффективность антифреоновых технологий человечество верило более 10 лет, т.е. у него оказалось отнято целое десятилетие драгоценного спасительного времени. Между тем проблема озонового слоя - это проблема жизни на Земле. Если не остановить его разрушение, то, по глубокому убеждению, в частности, президента Экологического интернационала зеленого креста и зеленого полумесяца, генерального директора консорциума "Интерозон" академика О. Хабарова, цивилизация или погибнет в ближайшие несколько десятков лет в результате глобального экологического кризиса или выживет, если умерит бурный экономический рост и перейдет на непаразитический по отношению к природе путь развития. Кстати сказать, российские ученые предложили лазерно-космические технологии восстановления озонового слоя. Американцы уже ухватились за них, тем более что эти технологии предназначены еще и для уничтожения ракет. О. Хабаров, однако, опасается, что и в этом случае повторится "операция Дюпон" [81].
        
         На наш взгляд, однако, дело может обернуться не столько какими-то новыми баснословными прибылями американских корпораций, сколько резким укреплением геополитических позиций США и Запада в целом. В частности, Вашингтон в ближайшие годы будет озабочен не столько восстановлением озонового слоя, что является предельно актуальным для всех шести миллиардов землян, сколько использованием указанных технологий с целью милитаризации космоса. А это в сочетании с планируемым созданием ПРО театров военных действий, в частности в районе Восточной Азии, и американской национальной системы ПРО позволит Западу форсировать реколонизацию остального мира и собственное превращение в планетарного диктатора, ибо в наше время кто владеет космосом, тот господствует на Земле.
        
         Угроза экологической катастрофы, как и в свое время, появление оружия массового уничтожения, побуждает мировое научное сообщество активно искать, говоря словами А. Платонова, путь человечества "в направлении тепла и света". Вот и наши отечественные философы А.А. Котенев и А.Е. Лукьянов предложили вывести род людской на указанный путь с помощью замены разного рода мировоззрений на некое единое миросознание. Они пишут: "Мировоззрение строится на субъектно-объектных отношениях. Природный мир - объект субъективных домогательств и экспериментальное поле человека. Человек осваивает, завоевывает и подчиняет себе природу... Миросознание, напротив, строится на субъектно-субъектных отношениях. Человек и природа - две равноправные и имманентные величины. Между ними нет искусственной мембраны, как в мировоззрении. Сознавать в миросознании - значит мыслить вместе с миром и творить мир, не в смысле произвольной де-миургии, а в смысле раскрытия подлинной сути и места вещей и человека в этом мире" [82].
        
         Можно и должно признать, что именно жизненные потребности землян и на Юге, и на Севере, и на Востоке, и на Западе глаголят устами авторов концепции миросознания. Но вряд ли в развитии современного мира их в высшей степени благостная идея (не менее благостная, чем печальной памяти "новое политическое мышление") сможет сыграть сколько-нибудь ощутимую роль. Едва ли посеянное ими разумное зерно упадет в плодородную почву, хотя мировое научное сообщество усиленно обрабатывает ее особенно с начала 90-х годов, когда эксперты подготовили проект Хартии Земли или Декларации прав Земли как некоего кодекса поведения людей, наций и государств, обеспечивающего спасение биосферы, сохранения человека как биологического вида. Тогда указанный проект фактически был проигнорирован "сильными мира сего", но обсуждение и доработка его продолжается. Принятый консенсусом членов Комиссии по Декларации прав Земли в Рио-де-Жанейро в марте 1997 г. "последний вариант" рекомендован в качестве основы для дальнейших консультаций и формирования подлинно "народного" документа" [83].
        
         "Формирование" продолжается, а вот с масштабными практическими мерами по защите "прав Земли" мировое сообщество, особенно "большая семерка", имеющая наибольшие возможности и наибольший моральный долг в этом плане, не торопится. И камнем преткновения здесь выступает позиция наиболее развитой части современного мира, т.е. Запада. А он, что совершенно очевидно, готов пуститься во все тяжкие, чтобы сохранить свое любимое детище -потребительское общество, отличающееся непомерной расточительностью в деле использования сырьевого и экологического потенциалов планеты и неистребимым стремлением паразитировать на теле большинства человечества, обитающего за пределами "постисторической" части мира (Ф. Фукуяма) или так называемого "цивилизованного" мира, или, наконец, пресловутого "сообщества демократии". Пока экологическая катастрофа маячит в сравнительно туманной дали, Запад явно будет стараться решить главную для него задачу - задачу закрепления своего безраздельного доминирования на планете. Неслучайно, что почти за десятилетие после известной специальной конференции ООН по окружающей среде и развитию (ЮНСЕД), проведенной в 1992 г. в Рио-де-Жанейро, Запад отнюдь не проявил себя с лучшей стороны в части формирования "эко-экономики", т.е. экономики, развивающейся с учетом требований экологической безопасности на Земле, хотя именно этот тип хозяйствования был квалифицирован на указанном международном форуме как единственное эффективное средство предотвращения губительного для человечества процесса разрушения и порчи среды его обитания. И тем более неудивительно, что индустриальный Запад, неизмеримо больше, чем, например, все страны "третьего мира", способствовавший возникновению и нарастанию глобального экологического кризиса, упорно игнорирует требования последних оказать им помощь в вопросах защиты окружающей среды. Для них же развитие является приоритетом № 1. Но в большинстве своем они не в состоянии обеспечить высокую конкурентоспособность своих экономик, тратя огромные средства на охранительные экологические проекты. Похоже, что пока Запад более всего рассчитывает на "рассасывание" экологического кризиса за счет деградации и сокращения хозяйственной деятельности в обширных районах остального мира. Плачевная экономическая ситуация на постсоветском пространстве, созданию и сохранению которой "сообщество демократии" поспособствовало в весьма немалой степени, и есть идеальный, с точки зрения Запада, инструмент предотвращения планетарной экологической катастрофы. "Заторможенность" реакции Запада на возрастающую угрозу экологической катастрофы понятна: он явно надеется в ближайшие десятилетия добиться своих гегемонистских целей, после чего непременно начнет энергично принимать меры по охране и оздоровлению окружающей среды. От работы такого рода на этой Земле никуда не уйдешь, тем более что дальнейшее развитие производительных сил. в мире до крайности обострит и сырьевой, и особенно экологический кризис.
        
         Практически по всем коренным проблемам современности Запад встал в жесткую оппозицию остальному миру, и пока действует вполне успешно. Но, несмотря на то что процесс глобализации в настоящее время работает в основном в интересах Запада, новая политическая структуризация мирового сообщества, т.е. перегруппировка планетарных социально-политических сил на базе основного противоречия современной эпохи, и ожесточающаяся борьба между ними внесут в ход мирового развития такие коррективы, которые повернут его в русло решения задачи выживания человечества в целом. Иначе говоря, будут созданы предпосылки для обоюдно вынужденного компромисса между Западом и остальным миром во имя совместного выживания, для разумной состыковки их жизненных интересов, по крайней мере, в форме и рамках, которые обозначились еще в ходе долгой межсистемной конфронтации, развивавшейся в условиях силового равновесия двух глобальных политических полюсов. Неслучайно именно тогда возникла и приобрела популярность концепция конвергенции двух социальных миров и, что практически более важно, получила признание идея их мирного сосуществования, сердцевиной которого постепенно могло стать именно их равноправное взаимовыгодное сотрудничество, надежно обеспечиваемое силовым (в самом широком смысле) паритетом.
        
         Подстегивая процесс глобализации, т.е. процесс всемерного расширения сферы и улучшения условий деятельности транснационального финансового капитала, извлекая из этого процесса дополнительные экономические и политические дивиденды для "сообщества демократии", Запад тем самым ускоряет формирование глобального фронта сопротивления его политике и, по сути, переводит на более высокий виток исторической спирали международную борьбу против засилья евро-американского суперимпериализма в мировом сообществе.
        
         В своих принципиальных чертах современная мировая ситуация, вектор развития которой определяется взаимодействием процессов глобализации и политической структуризации международного сообщества, воспроизводит картину планетарных по масштабу и кардинальнейших по историческому смыслу социально-политических сдвигов первой половины XX в., ярко высвеченную в работах В.И. Ленина. "Характерная черта империализма, - подчеркивал он, —состоит в том, что весь мир, как мы видим, разделяется в настоящее время на большое число угнетенных народов и ничтожное число народов угнетающих, располагающих колоссальными богатствами и могучей военной силой'' [84]. В.И. Ленин считал крайне необходимым отчетливое разделение "наций угнетенных, зависимых, неравноправных от наций угнетающих, эксплуататорских, полноправных в противовес буржуазно-демократической лжи, которая затушевывает свойственное эпохе финансового капитала и империализма колониальное и финансовое порабощение громадного большинства населения земли ничтожным меньшинством богатейших передовых капиталистических стран"[85].
        
         В связи с новой экономической ситуацией в мире, складывающейся под влиянием глобализации и политических процессов в международном сообществе, полезно будет напомнить еще и такое ленинское положение современным аналитикам-глобалистам, особенно российским, с, до неприличия, глубоким и восторженным придыханием толкующим о прелестях демократии, которую Запад навязывает остальному миру: «"Политической надстройкой над новой экономикой, над монополистическим капитализмом (империализм есть монополистический капитализм) является поворот от демократии к политической реакции. Свободной конкуренции соответствует демократия. Монополии соответствует политическая реакция. "Финансовый капитал стремится к господству, а не к свободе", справедливо говорит Р. Гильфердинг в своем "Финансовом капитале"» [86]. Приобретшая в наши дни небывалые масштабы транснационализация западного монополистического капитала не может не усиливать, причем весьма существенно, стремление последнего к политической реакции, подавлению свободы всюду и во всем, где и в чем она мешает его высокоприбыльному функционированию.
        
         Относительно проблемы "демократия - капитализм" примечательным представляется суждение профессора Массачусетского университета Лестера Турова, который, по сути, противопоставляет эти два явления, независимо от стадии развития капитализма. В книге "Будущее капитализма" он пишет: "В вопросе распределения власти позиции демократии и капитализма диаметрально противоположны. Для демократии основной принцип - "один человек - один голос" - означает равенство политических прав, в то время как для капитализма главными являются законы рыночной конкуренции, которая зиждется на "выживании сильнейших" и неравенстве покупательной способности, т.е. означает фактическое неравенство экономических прав" [87].
        
         Возвращаясь к вопросу о политической структуризации современного мирового сообщества и о неизбежности организационного оформления второго глобального полюса, полагаю совершенно необходимым еще раз обратиться к трудам В.И. Ленина, уверенно и обоснованно предрекавшего огромное возрастание роли Востока (а ныне это периферия в целом) в судьбах человечества, в его продвижении к социальной справедливости, национальному равноправию, свободному и всестороннему сотрудничеству между всеми народами на путях борьбы с империализмом, который олицетворяли и продолжают олицетворять державы Запада,
         В теперь уже далеком ноябре 1919 г., выступая с докладом на Втором Всероссийском съезде коммунистических организаций народов Востока, он отмечал: "Я должен сказать, что если русским большевикам удалось пробить брешь в старом империализме, взять на себя необычайно трудную, но и необычайно благородную задачу создания новых путей революции, то вам, представителям трудящихся масс Востока, предстоит еще более великая и еще более новая задача. За периодом пробуждения Востока в современной революции наступает период участия всех народов Востока в решении судеб всего мира, чтобы не быть только объектом обогащения. Народы Востока просыпаются к тому, чтобы практически действовать и чтобы каждый народ решал вопрос о судьбе всего человечества... Вам предстоит в истории развития мировой революции, которая будет, судя по началу, продолжаться много лет и потребует много трудов... сыграть большую роль" [88].
        
         Мировая революция в форме международной борьбы против гегемонизма суперимпериалистического Запада продолжается. Равным образом продолжается и мировая контрреволюция в форме усиливающихся кооперативных попыток последнего подмять под себя остальной мир и с помощью новейших методов, появившихся в результате развития процесса глобализации во всех ее аспектах и ипостасях, и с помощью древних, как сама политика, способов и средств, среди которых на первом месте применение силы (экономической, финансовой, особенно военной), а также угроза ее применения, и, разумеется, испытанный имперский метод - "разделяй и властвуй".
        
         Уже само столкновение этих двух социально-политических течений на международной арене делает совершенно неотвратимой новую биполяризацию мирового сообщества, а следовательно, и предвещает жесткое противостояние глобальных полюсов, по крайней мере до того момента, когда оба они окажутся на краю пропасти, именуемой экологической катастрофой. И удержаться на этом краю удастся только в случае разумного компромисса между ними, достижение которого возможно лишь при условии вольного или невольного свертывания Западом своих агрессивных и ультраэгоистических планов в отношении остального мира, т.е. в отношении громадного большинства человечества. Однако, учитывая корневую суть и нрав империализма, можно утверждать, что без, так сказать, жесткой "вразумляющей помощи" Востока он вряд ли добровольно и всерьез озаботится общечеловеческими ценностями, еще совсем недавно по взмаху западной дирижерской палочки шумно воспетыми многолюдным хором наших отечественных новомышленцев.
        
         Движение международного сообщества к биполярности - это наиглавнейший императив современного этапа истории человечества, В сущности, биполярность ныне есть единственно реальная равновесная структура, способная обеспечить стабильность системы международных отношений, а следовательно, и наибольшую меру демократизма и справедливости в строительстве нового политического и экономического мирового порядка, а также наиболее надежные гарантии для утверждения всеобщей безопасности. Глобальная политическая биполярность формируется в соответствии с требованиями объективного закона международного политического равновесия, сформулированного еще сто лет назад русским философом и юристом Б.Н. Чичериным: "Если два государства, сильное и слабое, стояли бы друг против друга без всякого отношения к другим, то последнее всегда находилось бы во власти первого... На этом основана система политического равновесия, которая играет первенствующую роль в международных отношениях" [89]. Об актуальности и действенности упомянутого закона в наше время напоминает российский ученый Э.А. Поздняков: "Если сила одного государства или группы государств не сбалансирована силой другого государства или группы государств, то вся система отношений между государствами дезорганизуется и движется в направлении хаоса, конфликтов и войн... Как собственная безопасность, так и безопасность международная, заключается... в сбалансированной силе" [90].
        
         В заключение хотелось бы подчеркнуть центральную мысль данной статьи о взаимосвязи и взаимовлиянии двух ведущих процессов современного мирового развития - глобализации и политической структуризации мирового сообщества. Глобализация, стимулируемая Западом и полным ходом развернувшаяся в 90-е годы, резко ускорила политическую структуризацию мира как биполярной системы, дала мощные импульсы процессу формирования центра, ядра сплочения международного антигегемонистского фронта в лице стратегической партнерской связки Россия - Китай - Индия. Это в свою очередь способствовало нарастанию и увеличению многообразия форм защитительной реакции со стороны периферии на продвижение западного варианта глобализации. Можно с уверенностью утверждать, что такая реакция будет тем более продуктивна, чем скорее эти страны освободятся от иллюзорных надежд на спасительную роль якобы грядущей мультиполяризации всего мирового сообщества. Никто еще не опроверг проверенного всей историей человечества девиза - в единстве сила. Нынешний мир, особенно его западная часть, наглядно демонстрирует непреходящую полезность этого девиза там и тогда, где и когда у субъектов международной политики имеются общие жизненные интересы, где и когда их намертво связывает единая историческая судьба.
        
         Глобализация в сочетании с нарастающими сырьевым и экологическим кризисами крайне ужесточила императивы группирования и сплочения государств в виде двух социально-политических полюсов на базе указанных интересов, объективно придала этим двум группировкам планетарную масштабность и небывалую прежде устойчивость. Резко возросшая жесткость упомянутых императивов, на которую Запад уже отреагировал своей организационной консолидацией, с течением времени (а оно не может быть в условиях современного мира слишком продолжительным) вызовет аналогичную реакцию и на периферии международного сообщества, Последнее как целостная и вместе с тем глубоко противоречивая система вновь начнет ускоренное продвижение к равновесной, биполярной политической конфигурации, единственно способной гарантировать достойное будущее всему человечеству, а не только "золотому миллиарду".
        
           Примечания
          
           1. Kim S.S. East Asia and Globalization: Challenges and Responses // Asian Perspective. Seoul. 1999. Vol. 23. №4. P. 7.
          
           2. Михеев В. Глобализация в понимании зарубежных ученых // Проблемы Дальнего Востока. 2000. № 1-2.
          
           3. Богатуров А. Синдром поглощения в международной политике // Pro et Contra. Проблемы глобализации. М. Осень 1999. С. 47.
          
           4. Михеев В. Логика глобализации и интересы России // Pro et Contra. Проблемы глобализации. М. Осень 1999. С. 51.
        
           5. Цит.по: Asian Perspective. Special Issue on Globalization in East Asia. Vol. 23. № 4. Seoul. 1999. P. 5.
          
           6. НГ - сценарии. 11.10.2000. № 9. С. 5.
          
           7Там же. С. 5.
          
           8. См.: Семенов Ю.И. Философия истории. М., 2000. С. 316.
           9. См.: Правда России. 08.04.1997.
        
           10. См.: Правда. 26-29.01.2001.
          
           11. См., например, его исследование "Есть ли у России будущее? Попытка системного анализа проблемы выбора". М., 1996.
        
           12. Вопросы экономики. 2000. № 10.
          
           13. Там же. С. 25.
          
           14. Там же.
          
           15. Там же.
          
           16. Там же. С. 26.
          
           17. Там же.
          
           18. Проблемы Дальнего Востока. 2000. .№ 1. С. 53.
          
           19. Там же.
          
           20. Amin S. Capitalism, imperialisme, mondialisaton // Recherches Internationales. P. 1997. № 48. P. 34.
          
           21. ДугинА. Основы геополитики. М., 1997. С. 12.
        
           22. Цит. по: Независимая газета. 21.11.2000.
        
         23. Правда. 05-06.12.2000.
          
           24. Подробней см.: Немчинов В.М. Глобализация насилия и незападные модели взаимодействия России, Индии и Китая // Россия - Китай - Индия: проблемы стратегического партнерства. М., 2000.
          
           25. Тренин Д. Третий возраст: российко-американские отношения на пороге XXI века // Pro et Contra. Весна 2000. Т. 5. № 2. С. 8.
           26. Там же.
        
           27. См.: Правда. 10.01.2001.
          
           28. См.: Советская Россия. 16.01.2001.
        
         29. См.: Правда. 19-22.01.2001.
          
           30. Никитенко Е.Г. Силовое противоборство как противоречивое единство политики и вооруженного насилия // International Conference. Shock Waves in Condensed Matter. Saint-Petersburg. Russia. 12-17.07.1988. P. 11.
        
           31. Внешняя политика России: возможная и желаемая. Материалы "круглого стола". М., 1997. С. 20.
          
           32. Правда. 05-06.12.2000.
        
           33. Там же.
          
           34. Михеев В. Логика глобализации и интересы России // Pro et Contra. Проблемы глобализации. Осень 2000. Т. 4. № 4. С. 49.
        
           35.ИонинЛ.Г. Прагматизм глобальной идеи // НГ-сценарии. 2000. № 2.
        
           36. Цит.по: Экономическая газета. Октябрь 2000. № 43(316).
        
           37. Наш современник. 2000. № 5. С. 232.
        
           38. См.: Правда. 19-20.12.2000.
          
           39. Pro et Contra. Весна 2000. Т. 5. № 2. С. 7.
          
           40. Панарин А. Опасности и риски глобализации // Наш современник. 2000 № 1. С. 166-167.
          
           41. См.: Vlahovic M. Summit of the Organization of African Unity // Review of International Affairs. Belgrade. Vol. LI. № 1096. 2000. August. P. 11.
        
           42. См.: Азия и Африка сегодня. 1998. № 7. С. 31.
          
           43. См.: Завтра. 1997. Апрель. № 15(176).
          
           44. Taipei Journal. 17.11.2000. P. 6.
          
           45. Wang Hexing. Perspectives on the Economic Globalization in Light of Asian Financial Turmoil //International Studies. Beijing. 1998. № 8-9. P. 4.
          
           46. Подробнее об этом см.: Дмитриев А.К. Продовольственная бомба // Дуэль. 2000. Апрель. № 16(159). С. 3.
          
           47. Jacobson M. Indonesia on the Threshold. Towards an Ethnification of the Nation // News Letter. Leiden. 22.06. 2000. P. 22.
          
           48. Asian Perspective. 1999. Vol. 23. № 4. P. 17.
          
           49. НГ-сценарии. № 10. 1998. С. 15.
          
           50. Цит. по: Экономическая газета. 2000. Декабрь. № 48(321).
          
           51. Дугин А. Ассисметрия. Кафедра стратегии // Завтра. 2000. Июль. № 27(344). С. 8.
          
           52. Экономическая газета. 2000. Декабрь. № 52(325). С. 4.
          
           53. Соколов Ю.B. О мифах и реалиях мировой политики //"Новый порядок на века"? Политическая структура современного мира: Состояние, проблемы, перспективы. Научные труды МНЭПУ (Международный независимый эколого-политологический университет). М., 2000. С. 12.
        
           54. На языке оригинала, английском, статья опубликована в: Космополис. Альманах 1997. М.: Полис".
          
           55. Там же. С. 159.
        
           56. Неклесса A.M. Постсовременный мир в новой системе координат // Восток. 1997 № 2. С. 42.
          
           57. Федоров Ю. Критический вызов для России //Pro et Contra. Проблемы глобализации. Т. 4. № 4. С. 6-7.
        
           58. Ленин В.И. "Лучше меньше, да лучше". ПСС. 5-е изд. Т. 45. С. 401.
          
           59. Ленин В.И. Первоначальный набросок тезисов по национальному и колониальному вопросам (Для Второго съезда Коммунистического Интернационала). ПСС. Т. 41. С. 167.
          
           60. Космополис. Альманах 1997. М.:Полис. С. 146.
          
           61. Арин О. Эволюция концепции международной безопасности после окончания холодной войны. Рукопись доклада, зачитанного на международной научной конференции в декабре 2000 г. Цитируется с разрешения автора.
          
           62. Арин О.А. Многополярность? Иллюзия! // Экономическая газета. 2000. Декабрь. № 52(325). С. 4.
        
           63. Ленин В.И. ПСС. Т. 45. С. 174.
          
           64. См.: Экономическое положение развитых и развивающихся стран. Обзор за 1988 г. и первую половину 1889 г. М., 1989. С. 158.
          
           65. См.: Крах доллара. Прогноз на ближнесрочную и среднесрочную перспективу. М., 2000. С. 141.
          
           66. Анисимов А.Н. Финансовая стратегия Китая // Крах доллара. С. 132-133.
          
           67. Индия. Перспективы. Специальный выпуск. Нью-Дели. 1999. Март. С. 7.
        
           68. См.: Индийский вестник. Бюллетень Посольства Индии в Российской Федерации. 1999. Июнь. № 3/99. С. 1.
          
           69. См.: Индия. Перспективы. Специальный выпуск. Нью-Дели. 1999. Март. С. 15.
          
           70. См.: Мясников B.C. К читателю // Россия - Китай - Индия: проблемы стратегического партнерства. М.: ИДВ, 2000. С. 5.
          
           71. Косолапое Р. Коммунистов ждет борьба, трудная многомерная // Правда. 26-27.12.2000.
          
           72. Семенов Ю.И. Философия истории. М., 1999. С. 316.
          
           73. Обозреватель. 1993. № 18. С. 56.
          
           74. International Studies. Beijing. 1998. № 8-9. P. 11.
        
         75. Цит. по: Дуэль. 2001. Январь. № 1(196). С. 8.
          
           76. Там же.
          
           77. International Studies. 1998. № 8-9. P. 10-11.
          
           78. Экономическая газета. 2000. Декабрь. № 52(325). С. 4.
          
           79. Правда. 26-27.12.2000.
          
           80. Наш современник. 1993. № 4. С. 157.
          
           81. См.: Хлебодаров Н. Русский зонт над планетой // Завтра. 2000. Декабрь. № 51(368). С. 6; Медведева И., Шишкова Т. Наследие царя Ирода // Советская Россия. 04.07.2000.
          
           82. Котенев А.А., Лукьянов А.Е. Архетипы власти. М.: Ягуар, 2000. С. 3-4.
          
           83. Хартия Земли. М., 1997. С. 4.
          
           84. Ленин В.И. Доклад комиссии по национальному и колониальному вопросам 26 июля. ПСС. Т. 41. С. 241.
          
           85. Ленин В.И. ПСС. Т. 41. С. 162.
        
           86. Ленин В.И. ПСС. Т. 30. С. 401.
          
           87. Цит. по: Ли Дэнхуэй. Позиция Тайваня. М., 2000. С. 75-76.
          
           88. Ленин В.И. ПСС. Т. 39. С. 326-328.
          
           89. Чичерин Б.Н. Философия права. СПб., 1998. С. 253.
          
           90. Поздняков Э.А. Философия политики. М., 1994. Т. 2 С. 254

                              
     
    главная :: каталог :: персоналии :: конференции :: от редактора Все в одном - Alan Gold
    Программист - Odd
    Редизайн - Yurezzz

    © 2004