Библиотек. Информация. Философия. Литература. История.

А Б В Г Д Е
Ж З И К Л М
Н О П Р С Т
У Ф Х Ц Ч Ш
Щ Э Ю Я    

Содержание

  •  Аверинцев_С_С
  •  Аврех_А_Я
  •  Андреев_Л_Н
  •  Антонов_В_Ф
  •  Арин_О
  •  Бальмонт_К_Д
  •  Белоцерковский_В_В
  •  Блок_А_А
  •  Боханов_А_Н
  •  Бухарин_Н_И
  •  Валентинов_Н_В
  •  Васильев_Южин_М_И
  •  Виноградов_В_П
  •  Витте_С_Ю
  •  Воронцов_Н_Н
  •  Герцен_А_И
  •  Гиляровский_В_А
  •  Гобозов_И_А
  •  Гобозов_Ф_И
  •  Грязнов_Б_С
  •  Деев-Хомяковский_Г_Д
  •  Дмитриева_О
  •  Достоевский_Ф_М
  •  Дудин_М_А
  •  Ефимов_Б_Е
  •  Завалько_Г_А
  •  Заулошнов_А_Н
  •  Зив_В_С
  •  Какурин_Н_Е
  •  Карсавин_Л_П
  •  Коржавин_Н
  •  Коржихина_Т_П
  •  Кошелев_М_И
  •  Коэн_С
  •  Кулик_Б
  •  Кухтевич_И_В
  •  Левитин_К
  •  Лемешев_Ф_А
  •  Ленин_В_И
  •  Литвин-Седой_З_Я
  •  Лифшиц_М_А
  •  Львов_Д_С
  •  Любищев_А_А
  •  Маевский_И_В
  •  Максимов_В_Е
  •  Маркс_К
  •  Мельников_Р_М
  •  Муравьев_Ю_А
  •  Мэтьюз_М
  •  Неменов_М_И
  •  Озеров_И_Х
  •  Поляков_Ю_М
  •  Пребиш_Р
  •  Раковский_Х_Г
  •  Раскольников_Ф_Ф
  •  Рютин_М_Н
  •  Савинков_Б_В
  •  Сарнов_Б_М
  •  Семанов_С_Н
  •  Семенов_Ю_И
  •  Сенин_А_С
  •  Сказкин_С_Д
  •  Смирнов_И
  •  Смирнов_И_В
  •  Старцев_В_И
  •  Урысон_М_И
  •  Федотов_Г_П
  •  Чаликова_В
  •  Чехов_А_П
  •  Шванебах_П_Х
  •  Шульгин_В_В
  •  Энгельс_Ф
  •  Яковлев_А_Г
  •  Яхот_И
  •  
    текущий раздел  ::  Каталог /  А /  Литвин-Седой_З_Я /  На баррикадах / 
    Каталог
                    
                                    
         3. Я. Литвин-Седой
        
         НА БАРРИКАДАХ
        
         В кн.: «На баррикадах Москвы». М., «Московский рабочий», 1975. с. 158-157.
        
         Приближался день восстания. Людей, готовых отдать жизнь за дело революции, было сколько угодно. Но не было плана восстания, плана сооружения баррикад, мало было оружия, всего лишь 350—400 револьверов на всю Пресню. Не было штаба, опытных руководителей.
        
         Мне вспоминается одно из собраний, посвященных разработке плана восстания. Нас собралось человек двадцать пять, в том числе товарищи из Миусского трамвайного парка, Брестских железнодорожных мастерских, с «Прохоровки», сахарного завода, фабрики красок Мамонтова, фабрики Шмита, завода Грачева и др. На этом собрании присутствовали представители Московского комитета. Было решено организовать демонстрацию на Пресне 7 или 8 декабря и сообщить об этом соседним районам. Здесь же создали боевой штаб Пресни.
        
         Вскоре состоялось первое заседание штаба. Меня избрали начальником штаба. Местом нахождения штаба была определена Малая кухня фабрики Прохорова. Это помещение являлось центром, откуда исходили все важнейшие оперативные директивы по ходу восстания, где решались все важнейшие вопросы. Отсюда были посланы в начале восстания делегаты в Петербург (туда им доехать так и не удалось), Иваново-Вознесенск, Коломну, Сормово, Орехово-Зуево и ряд других мест. Отсюда была установлена связь с Кавказской, Железнодорожной и другими дружинами, с товарищами из Замоскворечья, с большевиками Казанской железной дороги. Штабом был организован отряд, участники которого были посланы в Тверь для взрыва моста у Волги, чтобы не допустить в Москву войска из Петербурга, но выполнить эту операцию не удалось.
        
         Штаб выработал подробный план действий на Пресне. Этот план предусматривал возведение в ряде точек баррикад, распределение дружин для их защиты и проведение небольших вылазок. Главной задачей была организация боевых дружин, их вооружение и военная выучка. Опорой в нашей работе были рабочие фабрик Мамонтова, Шмита, «Прохоровки», Брестских железнодорожных мастерских, Миусского трамвайного парка, типографии Кушнерева, ученики фабричной школы Прохорова и городского училища Копейкина-Серебрякова. Штаб закрепил за дружинами определенные участки района. Руководителям дружин были даны указания о том, как строить баррикады.
        
         Наш боевой район делился на ряд решающих участков, где были сосредоточены основные силы.
          
         Первый участок — берег Москвы-реки, приблизительно от низины между Прохоровкой, сахарным заводом и женской тюрьмой, по направлению к Дорогомиловскому мосту. Здесь у нас было только «патрульное наблюдение», а иногда и «кавалерийский объезд» на трех прохоровских лошадях. Этот участок был закреплен за дружиной сахарного завода и дружиной завода Тильманса.
        
         Второй участок — район Горбатого моста. Здесь оперировала дружина фабрики Шмита, одна из лучших во всех отношениях дружин на Пресне и в Москве. Эту дружину штаб направлял для выполнения наиболее ответственных поручений.
        
         Третий участок — район Брестских мастерских, охранявшийся дружиной Брестской железной дороги.
        
         Четвертый участок — Камер-Коллежский вал, Курбатовский переулок, до Сенной, площади. Этот участок охраняла дружина завода Грачева. Вместе с дружинниками других предприятий она же охраняла Малые Грузины.
        
         Пятый участок, имевший первостепенное значение, шел от Кудринской площади до Пресненской заставы. Он опирался на две кордегардии (1), стоявшие у Пресненской заставы и лесных складов. За охрану этого участка отвечал непосредственно штаб. На меня, кроме того, была возложена связь с Минусами, Хамовниками, типографией Кушнерева и наблюдение за Сущевской и Пресненской частями. Дружине рабочих кооперативной булочной, находившейся у Сенного рынка, штаб поручил наблюдение за Тверской и Садовой улицами, а также связь с Миусским трамвайным парком.
        
         В ходе восстания мною и представителем МК предпринимались попытки связаться с боевой организацией МК, но это не удалось. Совершенно недостаточной была связь с другими районами. Мы, в частности, всячески стремились проникнуть в Симоновский район, где, по некоторым сведениям, большевикам сочувствовали саперы и рабочие порохового склада. Но и этого сделать не удалось. Налаживалась некоторая связь с Замоскворечьем, и, когда восстание в Замоскворечье было подавлено, оттуда на Пресню пришло человек двадцать пять дружинников (в том числе сытинцы) (2).
          
         В декабре Москва, и прежде всего Пресня, забурлила. Эсеры и меньшевики не могли остановить движение. Митинги в «Аквариуме», на которых перебывало множество рабочих Пресни, делали свое дело.
        
         Стоило только Московскому Совету вынести постановление о постройке баррикад, а штабу наметить их места, как дружно закипела работа. В сооружении баррикад принимали участие широкие массы населения. Руководили этой работой наши дружинники и депутаты.
        
         Пресня покрылась баррикадами. Мы ввели у себя строгий боевой режим. По решению штаба на Пресне были закрыты винные лавки, пивные и трактиры. Но мы заставили булочников печь хлеб для всей Пресни, а лавочников — продолжать торговлю.
        
         Руководящая тройка штаба собиралась ежедневно. Работы было по горло. Работали мы без сна. Все дела в штабе вели строго конспиративно, постановлений не записывали, клички товарищей, адреса и фамилии зашифровывали. Это выполняла Наташа, секретарь штаба.
        
         При штабе была группа, осуществлявшая карательные меры. Мы ее называли «политическим розыскным управлением». Она производила обыски и аресты. Ею руководил Володя Фидлеревский. Помню, как нашими «управленцами» был доставлен связанным начальник сыскного отделения Войлошников. Он был изобличен по отобранным у него фотокарточкам политических заключенных. По решению штаба его расстреляли. До этого мы расстреляли также одного казачьего полковника, отличавшегося зверской жестокостью в расправах с рабочими.
        
         Финансовыми делами штаба ведала другая группа товарищей. Она занималась изысканием средств. А средства требовались немалые: нужно было кормить дружинников и помогать бастующим рабочим. Казначеем был В. И. Иванов, гравер с «Прохоровки».
          
         Специальная группа распределяла оружие и патроны. Рабочие Пресненской механической мастерской чинили оружие, отливали пули, собирали патроны и помогали химикам при установке фугасов.
        
         Существовала также группа, наблюдавшая за состоянием баррикад. В эту группу входило много дружинников «Прохоровки».
        
         Наконец, имелся медицинский совет под руководством врача, фамилии которого не помню. Впоследствии он был убит полицейским приставом Ермолаевым, опознавшим его в поезде.
        
         Был у нас и суд. Он судил предателей и провокаторов.
          
         Штаб не только возглавлял всю боевую деятельность, но и вел большую агитационную работу: проводил собрания, митинги и демонстрации. Знаменитая демонстрация на Большой Пресне, закончившаяся бегством казаков, была организована штабом [56].
        
         Решающие операции в дни восстания развертывались в районе от Кудринской площади и до Пресненской заставы, от Большой Грузинской до Сенной площади. Самым тяжелым участком этого района была Кудринская площадь. Угловой дом на ней был заселен знатными вдовами и детьми дворян и купцов. Один из больших домов населяли зажиточные мещане и чиновники. Из окон этих домов раздавались выстрелы по дружинникам. Недостаточно прочными оказались баррикады на Поварской и на Большой Никитской улицах. Сложность положения усугублялась наличием сильной военной команды в Пресненской части.
          
         Первоначально мы замышляли совместно с замоскворецкими товарищами захватить Симоновские склады оружия, овладеть домом генерал-губернатора и расправиться с Дубасовым, взять Бутырскую тюрьму (если это не удастся миусовцам). Но вскоре пришлось отказаться от этих далеко идущих планов.
        
         После двух-трех дней восстания, когда Хамовники, Арбат и Новинский бульвар перестали подавать признаки боевой жизни, а положение на Садовой-Кудринской продолжало быть неустойчивым и Кудринская площадь превращалась в западню, нужно было еще больше беречь силы и избегать чересчур рискованных операций. Штаб решил переместиться и Зоологическому саду, где на Нижне-Прудовой была построена прочная баррикада. Ее неоднократно пытались сжечь пожарники при поддержке казаков, но им это долго не удавалось. Баррикаду, подожженную днем, ночью вновь восстанавливали. Неоднократные попытки уничтожить ее стоили пожарникам и казакам больших жертв. Баррикада была высокой, и дружинники за нею могли свободно стоять и ходить, не боясь обстрела с каланчи пожарной части. Прочные баррикады были у Пресненской заставы, на Пресненском валу и у Горбатого моста, несколько высоких баррикад — около «Прохоровки». Дружинники с крыш обстреливали казаков, засевших на пресненской пожарной каланче. Положение на этом участке было весьма напряженным. Здесь были заложены наши первые фугасы. Впоследствии на эти фугасы наткнулись семеновцы.
          
         Другим важным пунктом была площадь Зоологического сада. Здесь шли наиболее упорные бои. Боевую линию — от Зоологического сада до Пресненской заставы — пытались перерезать казаки, поддержанные артиллерией, но благодаря стойкости дружин это им не удалось. Не помогли казакам ни расположенные рядом крупные воинские части, ни пулеметы, установленные на колокольне соседней церкви и пожарной каланче.
        
         У заставы была построена одна из самых мощных баррикад. Она примыкала к двум кордегардиям, из которых городовые были изгнаны, и тянулась до железнодорожного склада. Этот склад не раз выручал нас. Баррикада уходила саженей на 25 в сторону, закрывая собой большой каменный дом, чердак которого дружинники использовали для обстрела солдат. Между этой баррикадой и Зоологическим садом было воздвигнуто свыше десятка баррикад меньшей величины.
        
         Особенно много баррикад было на Нижне-Прудовой улице и в переулках, ведущих к «Прохоровке». В этих узких переулках строить баррикады было сравнительно легко.
        
         12 декабря, часа в три дня, Пресня впервые подверглась сильной артиллерийской бомбардировке. Одновременно нас обстреливали шрапнелью. Первыми жертвами оказались два дружинника с фабрики Шмита. Спустя некоторое время отряд казаков попытался прорвать линию баррикад, но, наткнувшись на наши заставы, быстро пустился наутек. Кое-кто из казаков попал к нам в плен.
          
         Пресня наводила ужас на буржуазию и вызывала сочувствие трудящихся всей страны. После артиллерийского обстрела Пресни рабочие стали говорить о ней с восхищением.
         Пресня геройски выдерживала упорную осаду. Войска сжимали вокруг нас кольцо, и обстрел баррикад становился все более частым.
        
         Ежедневно к нам приходили люди из других районов. Однажды явились с винчестерами человек пятнадцать из Железнодорожной дружины. Но все же эта помощь была явно недостаточной.
         10 или 11 декабря к нам приехал М. В. Фрунзе, которого я хорошо знал по кличке Арсений. Дня два он пробыл у нас, участвовал в столкновении с войсками па Москве-реке. Он сообщил, что, возможно, из Иванова удастся прислать человек пятьдесят.
          
         Представитель Коломенского завода сообщил, что дружина у них состоит из 15—20 человек и они не могут оказать нам существенной помощи. Прибыл ответ и из Сормова, что на серьезную поддержку рассчитывать нельзя. Мы все более и более испытывали недостаток в оружии. У нас было всего около 200 винтовок и ружей, 500—600 револьверов, штук 150 сабель и около полусотни бомб.
        
         Правда, в ходе восстания наш арсенал пополнялся, но это пополнение было совершенно недостаточным. На фабрике Мамонтова у хозяина дружинники захватили несколько бельгийских охотничьих ружей. Из них можно было стрелять крупной дробью довольно кучно на расстоянии 200—250 шагов. Эти ружья мы использовали против кавалерии и казаков. Пускали в ход и трехлинейные винтовки, но их было у пас мало. Помню, мы разоружили большой отряд, шедший по Москве-реке. В свой большой театральный бинокль я увидел однажды на Москве-реке более 60 саней. Мы решили, что это мука, но и она нам могла пригодиться. Дружинники расположились на берегу реки за баржами, вмерзшими в лед, и стали ждать. Когда обоз приблизился, мы пошли в атаку. Оказалось, что в санях была действительно мука, но обоз сопровождали солдаты. Мы их разоружили, и эта операция принесла нам 20 винтовок и около 500 патронов.
        
         Удачными были и наши вылазки против артиллерийских частей. Однажды дружинники незаметно подобрались к расположенной у Ваганьковского кладбища батарее и обстреляли ее. Солдаты разбежались.
          
         Мы захватили пушку, оттащили метров на триста, но оказалось, что среди нас нет ни одного человека, умеющего из нее стрелять. Пушку пришлось бросить. Трижды в процессе восстания мы овладевали артиллерийскими орудиями, но во всех случаях не могли пустить их в дело: не было подготовленных людей.
        
         Положение с каждым днем становилось тяжелее. Нас, членов штаба, постоянно осаждали люди с вопросом: «Что делать?» Вера в победу все более ослабевала, и многие рабочие уходили в деревню, частью запирались в своих «спальнях». Дружинники же продолжали геройскую борьбу, точно выполняя задания штаба, не допуская и мысли о том, чтобы сложить оружие.
        
         Эсеры и меньшевики усиливали свою дезорганизаторскую работу. Еще с первых дней восстания они вели вредные, провокационные разговоры о бесполезности, безнадежности вооруженного выступления против царизма.
          
         Но борьба продолжалась. Дружинники не только отбивали атаки солдат, но и наводили революционный порядок на Пресне. Мы ликвидировали все полицейские участки, за исключением расположенного в самой Пресненской части. Ликвидацией участков занимался специальный отряд. Особенно сильное сопротивление мы встретили при ликвидации участка, расположенного по соседству с Прохоровкой, где помощником пристава был околоточный надзиратель Сахаров, прославившийся своей жестокостью (позднее он также был арестован и по решению штаба расстрелян).
          
         Мной и другими членами штаба был предпринят ряд ночных вылазок, чтобы узнать, что делается в других районах Москвы. Эта разведка, ознакомление с положением в других районах приводили нас к выводу, что дни восстания сочтены.
          
         Всюду, где побывали, мы установили, что настоящей борьбы уже нет. Люди явно устали, и все больше слышалось разговоров о прекращении борьбы.
        
         В Москве начали выходить газеты, открылись магазины, булочные, трактиры, чайные. Начали работать некоторые фабрики, электростанция. На улицах Москвы опять появились городовые, стояли по двое, после 10 часов вечера окликали прохожих. Что ни день, то все более печальные новости приходили к нам.
          
         К концу восстания на Пресню стали перекочевывать остатки дружин: Кавказской, Студенческой, Железнодорожной и др. В беседах с их руководителями выяснилось, что они возлагают все надежды на Пресню и явно переоценивают наши силы. О Пресне говорили все — и друзья и враги. Царские власти имели также преувеличенное представление о боевых силах революции на Пресне.
          
         Между тем кольцо, которым нас окружали царские опричники, смыкалось все теснее. Связь с другими районами Москвы почти полностью прекратилась. На противоположном берегу Москвы-реки появились драгунские и казачьи разъезды. Они охватывали район от Дорогомиловского моста до кладбища. Все более частыми становились казачьи налеты в район Горбатого моста и Новинского бульвара. Стало известно, что артиллерия подведена к Дорогомиловскому мосту, к Ваганьковскому кладбищу и даже к Сенному рынку.
        
         В Москву прибыли семеновцы.
        
         Мы приходили к решению о прекращении борьбы. Нужно было организованно, с минимальным уроном отступить. Наш штаб был переведен в училище Копейкина-Серебрякова. 16 декабря там состоялось расширенное совещание штаба. После долгого обсуждения был составлен последний приказ штаба боевых дружин... (3)
        
         Сознание того, что революционное выступление не завершилось так, как мы рассчитывали, вселяло уныние и подавленность. Когда обращение было зачитано, у многих из нас на глазах выступили слезы. Но это продолжалось недолго. Мы знали, что прекращение борьбы — это лишь короткий перерыв, что это не капитуляция.
         Обращение было напечатано на гектографе и расклеено на видных местах.
        
         Семеновцы с жестокой беспощадностью приступили к своему кровавому делу. Они уже очистили от баррикад Арбат, Садовое кольцо и другие улицы, где рабочие еще продолжали отстреливаться. Солдатская лавина медленно, но верно приближалась к Пресне, где ей предстояло вступить в решающий бой.
        
         Красная Пресня всколыхнулась. Женщины и дети, не говоря уже о мужчинах, способных носить оружие, высыпали на баррикады. Впереди была наша молодежь. Всеми овладела суровая решимость дорого продать свою жизнь. Начальники дружин были на своих боевых позициях.

         Наши боевики проверили состояние баррикад, фугасы, оружие. Они научились уже бросать гранаты и бомбы, отстреливаться, выбирать выгодные места, откуда бы их не могли заметить солдаты. Настроение было боевым, и это, видимо, понимали там, в лагере врага.
          
         17 декабря, в 4 часа утра, началась кровавая оргия. Орудия с Ваганьковского кладбища били по Пресне. Орудия, установленные за фабрикой Мамонтова, били по району сахарного завода. Орудия, расположенные у Дорогомиловского моста и Новинского бульвара, били по «Трехгорке», фабрике Шмита, по району Горбатого моста. Орудийная стрельба сотрясала мостовые, сносила дома. Начались страшной силы пожары. Горела фабрика Шмита, бани, лесные склады. Над Пресней повисли огромные тучи дыма. То здесь, то там можно было видеть людей, обливающихся кровью, стонущих, взывающих о помощи.
          
         Палачи методически разрушали дом за домом. Однако вступить в пределы Пресни они еще не решались.
        
         Гордо развевались на баррикадах красные знамена.
        
         18 декабря, по приказу штаба, дружинники стали расходиться. Борьба начала затихать. Наступил конец одного из героических эпизодов борьбы рабочего класса России.
          
          <…>
          
          ПРИМЕЧАНИЯ.
          

          Подстраничные:


         1. Кордегардия - помещения для воинского или полицейского караула.
        
         2. Рабочие типографии Сытина, впоследствии – 1-я Образцовая типография им. А.А. Жданова.

         3. См. в разделе сайта «Документы» «Воззвание штаба пресненских боевых дружин» от 16 (28) декабря 1905 г.
          

          Концевые:


          56. Демонстрация рабочих Пресни 10 декабря 1905 г. См. работу Ленина «Уроки Московского восстания», Полн. Собр. Соч., т. 13, с. 373.

                                    
     
    главная :: каталог :: персоналии :: конференции :: от редактора Все в одном - Alan Gold
    Программист - Odd
    Редизайн - Yurezzz

    © 2004