Библиотек. Информация. Философия. Литература. История.

А Б В Г Д Е
Ж З И К Л М
Н О П Р С Т
У Ф Х Ц Ч Ш
Щ Э Ю Я    

Содержание

  •  Аверинцев_С_С
  •  Аврех_А_Я
  •  Андреев_Л_Н
  •  Антонов_В_Ф
  •  Арин_О
  •  Бальмонт_К_Д
  •  Белоцерковский_В_В
  •  Блок_А_А
  •  Боханов_А_Н
  •  Бухарин_Н_И
  •  Валентинов_Н_В
  •  Васильев_Южин_М_И
  •  Виноградов_В_П
  •  Витте_С_Ю
  •  Воронцов_Н_Н
  •  Герцен_А_И
  •  Гиляровский_В_А
  •  Гобозов_И_А
  •  Гобозов_Ф_И
  •  Грязнов_Б_С
  •  Деев-Хомяковский_Г_Д
  •  Дмитриева_О
  •  Достоевский_Ф_М
  •  Дудин_М_А
  •  Ефимов_Б_Е
  •  Завалько_Г_А
  •  Заулошнов_А_Н
  •  Зив_В_С
  •  Какурин_Н_Е
  •  Карсавин_Л_П
  •  Коржавин_Н
  •  Коржихина_Т_П
  •  Кошелев_М_И
  •  Коэн_С
  •  Кулик_Б
  •  Кухтевич_И_В
  •  Левитин_К
  •  Лемешев_Ф_А
  •  Ленин_В_И
  •  Литвин-Седой_З_Я
  •  Лифшиц_М_А
  •  Львов_Д_С
  •  Любищев_А_А
  •  Маевский_И_В
  •  Максимов_В_Е
  •  Маркс_К
  •  Мельников_Р_М
  •  Муравьев_Ю_А
  •  Мэтьюз_М
  •  Неменов_М_И
  •  Озеров_И_Х
  •  Поляков_Ю_М
  •  Пребиш_Р
  •  Раковский_Х_Г
  •  Раскольников_Ф_Ф
  •  Рютин_М_Н
  •  Савинков_Б_В
  •  Сарнов_Б_М
  •  Семанов_С_Н
  •  Семенов_Ю_И
  •  Сенин_А_С
  •  Сказкин_С_Д
  •  Смирнов_И
  •  Смирнов_И_В
  •  Старцев_В_И
  •  Урысон_М_И
  •  Федотов_Г_П
  •  Чаликова_В
  •  Чехов_А_П
  •  Шванебах_П_Х
  •  Шульгин_В_В
  •  Энгельс_Ф
  •  Яковлев_А_Г
  •  Яхот_И
  •  
    текущий раздел  ::  Каталог /  А /  Энгельс_Ф /  Послесловие к работе 'О социальном вопросе в России' / 
    Каталог
                                                                        
                                                                        

    Ф. Энгельс



    ПОСЛЕСЛОВИЕ К РАБОТЕ
    "О СОЦИАЛЬНОМ ВОПРОСЕ В РОССИИ"

    [443]

    Маркс К., Энгельс  Ф. Соч. 2-е изд., т. 22, с. 438-453



          (круглыми скобками) отмечены подстраничные сноски звездочками
          [квадратными скобками] отмечены концевые сноски указанного издания
        
         См. также:

         - Ф. Энгельс, «О социальном вопросе в России»;
        
         - Ф. Энгельс "Введение к брошюре "О социальном вопросе в России»


          c. 438 >>

          Прежде всего я должен сделать ту поправку, что г-н П. Ткачёв, если говорить точно, был не бакунистом, то есть анархистом, а выдавал себя за "бланкиста". Ошибка эта была естественна, так как упомянутый г-н Ткачёв, следуя тогдашнему обычаю русских эмигрантов, объявлял себя перед Западной Европой солидарным со всей русской эмиграцией и в своей брошюре действительно защищал также и Бакунина с компанией от моей критики, защищал так, как будто бы она была направлена лично против него. [444]

          Взгляды на русскую коммунистическую крестьянскую общину, которые он отстаивал в полемике со мной, были по существу взглядами Герцена. Этот последний, панславистский беллетрист, которого раздули в революционера, узнал из "Этюдов о России" Гакстгаузена [445], что крепостные крестьяне в его имениях не ведают частной собственности на землю, а время от времени производят между собой передел пахотной земли и лугов. Как беллетристу, ему не к чему было изучать то, что вскоре стало известно всем и каждому, а именно, что общинная собственность на землю является формой владения, которая в первобытную эпоху господствовала у германцев, кельтов, индийцев, словом у всех индоевропейских народов, в Индии существует еще и поныне, в Ирландии и Шотландии только недавно насильственно уничтожена, в Германии встречается местами даже теперь, что это отмирающая форма владения, которая на деле представляет собой явление, общее всем народам на известной ступени развития. Но как панславист, Герцен, который был социалистом в лучшем случае на словах,
    c. 441 >>
    увидел в общине новый предлог для того, чтобы в еще более ярком свете выставить перед гнилым Западом свою "святую" Русь и ее миссию - омолодить и возродить, в случае необходимости даже силой оружия, этот прогнивший, отживший свой век Запад. То, чего не могут осуществить, несмотря на все свои усилия, одряхлевшие французы и англичане, русские имеют в готовом виде у себя дома.

          "Сохранить общину и дать свободу лицу, распространить сельское и волостное самоуправление по городам и всему государству, сохраняя народное единство,- вот в чем состоит вопрос о будущем России, то есть вопрос той же социальной антиномии, которой решение занимает и волнует умы Запада" (Герцен. Письма к Линтону) [446].

          Итак, в России, пожалуй, еще существует политический вопрос; но "социальный вопрос" для России уже разрешен.

          Так же просто, как и Герцен, смотрел на дело слепо подражавший ему Ткачёв. Хотя в 1875 г. он и не мог больше утверждать, будто "социальный вопрос" в России уже разрешен, однако он говорил, что русские крестьяне, как прирожденные коммунисты, стоят бесконечно ближе к социализму и, сверх того, им живется несравненно лучше, нежели бедным, забытым богом западноевропейским пролетариям. Если французские республиканцы, в силу их столетней революционной деятельности, считали свой народ избранным народом в политическом отношении, то многие из тогдашних русских социалистов провозглашали Россию избранным народом в социальном отношении; не западноевропейский пролетариат принесет-де своей борьбой возрождение старому экономическому миру, нет, это возрождение придет к нему из самых недр русского крестьянства. Против этого ребяческого взгляда и была направлена моя критика.

          Однако русская община привлекла внимание и заслужила себе признание и таких людей, которые стоят несравненно выше Герценов и Ткачёвых. В их числе был и Николай Чернышевский, этот великий мыслитель, которому Россия обязана бесконечно многим и чье медленное убийство долголетней ссылкой среди сибирских якутов навеки останется позорным пятном на памяти Александра II "Освободителя".

          Вследствие интеллектуального барьера, отделявшего Россию от Западной Европы, Чернышевский никогда не знал произведений Маркса, а когда появился "Капитал", он давно уже находился в Средне-Вилюйске, среди якутов. Все его духовное развитие должно было протекать в тех условиях, которые были созданы этим интеллектуальным барьером. То, чего не пропускала русская цензура, почти или даже совсем не существовало для России. Поэтому, если в отдельных случаях мы
    c. 442 >>
    и находим у него слабые места, ограниченность кругозора, то приходится только удивляться, что подобных случаев не было гораздо больше.

          Чернышевский тоже видит в русской крестьянской общине средство для перехода от современной общественной формы к новой ступени развития, которая стоит, с одной стороны, выше, чем русская община, а с другой - выше, чем западноевропейское капиталистическое общество с его классовыми противоположностями. И в том, что Россия обладает таким средством, в то время как Запад его не имеет, в этом Чернышевский видит преимущество России.

          "Введение лучшего порядка дел чрезвычайно затрудняется в Западной Европе безграничным расширением прав отдельной личности... не легко отказываться хотя бы даже от незначительной части того, чем привык уже пользоваться, а на Западе отдельная личность привыкла уже к безграничности частных прав. Пользе и необходимости взаимных уступок может научить только горький опыт и продолжительное размышление. На Западе лучший порядок экономических отношений соединен с пожертвованиями, и потому его учреждение очень затруднено. Он противен привычкам английского и французского поселянина". Но "то, что представляется утопией в одной стране, существует в другой как факт... те привычки, проведение которых в народную жизнь кажется делом неизмеримой трудности англичанину и французу, существуют у русского как факт его народной жизни... Порядок дел, к которому столь трудным и долгим путем стремится теперь Запад, еще существует у нас в могущественном народном обычае нашего сельского быта... Мы видим, какие печальные последствия породила на Западе утрата общинной поземельной собственности и как тяжело возвратить западным народам свою утрату. Пример Запада не должен быть потерян для нас". (Чернышевский. Сочинения, женевское издание, т. V, стр. 16-19; цитировано у Плеханова, "Наши разногласия" (1), Женева, 1885.) [447]

          А об уральских казаках, у которых еще господствовала общественная обработка земли с последующим разделом продукта между отдельными семьями, он говорит:

          "Если уральцы доживут в нынешнем своем устройстве до того времени, когда введены будут в хлебопашество машины, то уральцы будут тогда очень рады, что сохранилось у них устройство, допускающее употребление таких машин, требующих хозяйства в огромных размерах, на сотнях десятин". (Ibidem (2), стр. 131.)

          Не следует только при этом забывать, что уральцы со своей общественной обработкой земли, предохраняемой от гибели из соображений военного характера (ведь и у нас существует казарменный коммунизм), стоят в России совершенно обособленно, примерно так же, как у нас подворные общины [Gehofer-
    c. 443 >>
    schaften] на Мозеле, с их периодическими переделами. И если нынешнее устройство сохранится у них до момента введения машин, то от этого получат выгоду не сами уральцы, а русский военный фиск, слугами которого они являются.

          Во всяком случае, факт таков: в то время как в Западной Европе капиталистическое общество распадается и неустранимые противоречия его собственного развития грозят ему гибелью, в это самое время в России около половины всей обрабатываемой земли находится еще, как общая собственность, в руках крестьянских общин. Если на Западе разрешение противоречий посредством новой организации общества предполагает, как необходимое условие, переход всех средств производства, следовательно и земли, в собственность всего общества, то в каком же отношении к этой общей собственности, которую на Западе только предстоит создать, находится общинная собственность, уже существующая или, вернее, еще существующая в России? Не может ли она послужить исходным пунктом народного движения, которое, перескочив через весь капиталистический период, сразу преобразует русский крестьянский коммунизм в современную социалистическую общую собственность на все средства производства, обогатив его всеми техническими достижениями капиталистической эры? Или, как формулировал мысль Чернышевского Маркс в одном письме, цитируемом ниже (3): "Должна ли Россия, как того хотят ее либеральные экономисты, начать с разрушения сельской общины, чтобы перейти к капиталистическому строю, или же, наоборот, она может, не испытав мук этого строя, завладеть всеми его плодами, развивая свои собственные исторические данные?"

          Уже самая постановка вопроса показывает то направление, в котором нужно искать его разрешения. Русская община просуществовала сотни лет, и внутри нее ни разу не возникло стимула выработать из самой себя высшую форму общей собственности; точно так же обстояло дело с германской маркой, кельтским кланом, индийской и другими общинами с их первобытно-коммунистическими порядками. Все они с течением времени, под влиянием окружавшего их, а также и возникавшего внутри них и постепенно захватывавшего их товарного производства и обмена между отдельными семьями и отдельными лицами, все более и более утрачивали свой коммунистический характер и превращались в общины независимых друг от друга землевладельцев. Поэтому, если вообще можно ставить вопрос о том, не предстоит ли русской общине иная и лучшая судьба,
    c. 444 >>
    то причина этого коренится не в ней самой, а единственно в том обстоятельстве, что в одной из европейских стран она сохранила относительную жизненную силу до такого времени, когда в Западной Европе не только товарное производство вообще, но даже его высшая и последняя форма - капиталистическое производство пришло в противоречие с созданными им самим производительными силами, когда оно оказывается неспособным управлять долее этими силами и когда оно гибнет от этих внутренних противоречий и обусловленных ими классовых конфликтов. Уже из этого вытекает, что инициатива подобного преобразования русской общины может исходить исключительно лишь от промышленного пролетариата Запада, а не от самой общины. Победа, западноевропейского пролетариата над буржуазией и связанная с этим замена капиталистического производства общественно управляемым производством,- вот необходимое предварительное условие для подъема русской общины на такую же ступень развития.

          В самом деле: нигде и никогда аграрный коммунизм, сохранившийся от родового строя, не порождал из самого себя ничего иного, кроме собственного разложения. Сама русская крестьянская община уже в 1861 г. представляла собой сравнительно ослабленную форму этого коммунизма; совместная обработка земли, существующая еще в отдельных местностях Индии и в южнославянской домашней общине (задруге), вероятной родоначальнице русской общины, должна была уступить место ведению хозяйства отдельными семьями; общинная собственность проявлялась еще только в повторяющихся переделах земли, производившихся в различных местностях через самые различные промежутки времени. Стоит этим переделам прекратиться самим по себе или в результате особого постановления, - и перед нами деревня парцелльных крестьян.

          Но один тот факт, что, существуя бок о бок с русской крестьянской общиной, капиталистическое производство в Западной Европе приближается в то же время к моменту своей гибели и в нем самом уже имеется зародыш новой формы производства, при которой средства производства в качестве общественной собственности будут применяться в плановом порядке,- один этот факт не может вдохнуть в русскую общину силу, дающую ей возможность развить из самой себя эту новую общественную форму. Каким образом община может освоить гигантские производительные силы капиталистического общества в качестве общественной собственности и общественного орудия, прежде чем само капиталистическое общество совершит эту революцию? Каким образом может русская община показать миру, как
    c. 445 >>
    вести крупную промышленность на общественных началах, когда она разучилась уже обрабатывать на общественных началах свои собственные земли?

          Правда, в России есть немало людей, которые хорошо знают западное капиталистическое общество со всеми его непримиримыми противоположностями и конфликтами и ясно представляют себе, где выход из этого кажущегося тупика. Но, во-первых, те несколько тысяч людей, которые это понимают, живут не в общине, а те добрых пятьдесят миллионов людей, которые в Великороссии живут еще в условиях общинной собственности на землю, не имеют обо всем этом ни малейшего понятия. Им по меньшей мере так же чужды и непонятны взгляды этих нескольких тысяч людей, как были чужды и непонятны английским пролетариям 1800- 1840 гг. те планы, которые придумывал для их спасения Роберт Оуэн. И среди рабочих, которые работали на фабрике Оуэна в Нью-Ланарке, большинство состояло из людей, тоже выросших при порядках и обычаях распадающегося коммунистического родового строя, в кельтско-шотландском клане, однако Оуэн ни слова не говорил о том, что у этих людей он встретил лучшее понимание. А, во-вторых, исторически невозможно, чтобы обществу, стоящему на более низкой ступени экономического развития, предстояло разрешить задачи и конфликты, которые возникли и могли возникнуть лишь в обществе, стоящем на гораздо более высокой ступени развития. Все формы родовой общины, возникшие до появления товарного производства и частного обмена, имеют с будущим социалистическим обществом только то общее, что известные вещи, средства производства, находятся в общей собственности и в общем пользовании известных групп. Однако одно это общее свойство не делает низшую общественную форму способной создать из себя самой будущее социалистическое общество, этот последний продукт капиталистического общества, порождаемый им самим. Каждая данная экономическая формация должна решать свои собственные, из нее самой возникающие задачи; браться за решение задач, стоящих перед другой совершенно чуждой формацией, было бы абсолютной бессмыслицей. И к русской общине это относится не в меньшей мере, чем к южнославянской задруге, к индийской родовой общине или ко всякой иной общественной форме периода дикости или варварства, характеризующейся общим владением средствами производства.

          Но зато не только возможно, но и несомненно, что после победы пролетариата и перехода средств производства в общее владение у  западноевропейских  народов те страны, которым только что довелось вступить на путь капиталистического
    c. 446 >>
    производства и в которых уцелели еще родовые порядки или остатки таковых, могут использовать эти остатки общинного владения и соответствующие им народные обычаи как могучее средство для того, чтобы значительно сократить процесс своего развития к социалистическому обществу и избежать большей части тех страданий и той борьбы, через которые приходится прокладывать дорогу нам в Западной Европе. Но неизбежным условием для этого являются пример и активная поддержка пока еще капиталистического Запада. Только тогда, когда капиталистическое хозяйство будет преодолено на своей родине и в странах, где оно достигло расцвета, только тогда, когда отсталые страны увидят на этом примере, "как это делается", как поставить производительные силы современной промышленности в качестве общественной собственности на службу всему обществу в целом,- только тогда смогут эти отсталые страны встать на путь такого сокращенного процесса развития. Но зато успех им тогда обеспечен. И это относится не только к России, но и ко всем странам, находящимся на докапиталистической ступени развития. В России, однако, это будет сравнительно наиболее легко, потому что здесь часть коренного населения уже усвоила себе интеллектуальные результаты капиталистического развития, благодаря чему в период революции здесь возможно будет совершить общественное переустройство почти одновременно с Западом.

          Это было уже высказано Марксом и мною 21 января 1882 г. в предисловии к русскому изданию "Коммунистического Манифеста" в переводе Плеханова. Мы писали там:

          "Но рядом с быстро развивающейся капиталистической горячкой и только теперь образующейся буржуазной земельной собственностью мы находим в России большую половину земли в общинном владении крестьян. Спрашивается теперь: может ли русская община - эта, правда, сильно уже разрушенная форма первобытного общего владения землей - непосредственно перейти в высшую, коммунистическую форму общего владения? Или, напротив, она должна пережить сначала тот же процесс разложения, который присущ историческому развитию Запада? Единственно возможный в настоящее время ответ на этот вопрос заключается в следующем. Если русская революция послужит сигналом пролетарской революции на Западе, так что обе они дополнят друг друга, то современная русская общинная собственность на землю может явиться исходным пунктом коммунистического развития" [448].

          Не следует, однако, забывать, что упомянутое здесь далеко зашедшее разложение русской общинной собственности сделало
    c. 447 >>
    с тех пор значительный шаг вперед. Поражения во время Крымской войны ясно показали необходимость для России быстрого промышленного развития. Прежде всего нужны были железные дороги, а их широкое распространение невозможно без отечественной крупной промышленности. Предварительным условием для возникновения последней было так называемое освобождение крестьян; вместе с ним наступила для России капиталистическая эра, но тем самым и эра быстрого разрушения общинной собственности на землю. Обременение крестьян выкупными платежами и повышенными налогами при одновременном предоставлении им уменьшенных и худших земельных наделов неизбежно привело к тому, что крестьяне оказались в руках ростовщиков, в большинстве случаев разбогатевших членов крестьянской общины. Железные дороги открыли для многих прежде отдаленных местностей доступ к рынкам сбыта производимого ими хлеба; но зато по тем же дорогам стали доставляться туда дешевые продукты крупной промышленности, вытеснявшие кустарный промысел крестьян, которые до тех пор изготовляли подобные изделия частью для собственного потребления, а частью для продажи. Исконные хозяйственные отношения были нарушены, начался распад связей, которым повсюду сопровождается переход от натурального хозяйства к денежному, среди членов общины появились крупные имущественные различия, - бедняки попадали в кабалу к богатеям. Одним словом, здесь началось разложение русской общины в результате того же процесса проникновения денежного хозяйства, который в Афинах незадолго до Солона привел к разложению афинского рода (4). Солон мог, правда, посредством революционного вторжения в тогда еще довольно юное право частной собственности освободить закабаленных должников, попросту аннулировав их долги. Но возвратить к жизни древнеафинский род он не мог, и точно так же нет такой силы в мире, которая была бы в состоянии восстановить русскую общину, как только процесс ее разложения достиг определенного уровня. К тому же русское правительство запретило устраивать переделы земли между членами общины чаще, чем раз в 12 лет, с той целью, чтобы крестьянин все больше и больше отвыкал от переделов и начинал смотреть на себя как на частного собственника своего надела.

          Маркс высказался в этом духе еще в 1877 г. в одном своем письме в Россию. Некий г-н Жуковский, тот самый, который ныне в качестве кассира Государственного байка скрепляет
    c. 448 >>
    своей подписью русские кредитные билеты, напечатал что-то о Марксе в "Вестнике Европы" (Vestnik Jevropy), другой писатель (5) выступил с возражением ему в "Отечественных Записках" (Otetschestvenyja Zapiski) [450]. В качестве поправки к этой последней статье Маркс написал редактору "Записок" письмо, которое долгое время циркулировало в России в рукописных копиях с французского оригинала, а затем было опубликовано в русском переводе в 1886 г. в "Вестнике Народной Воли" (Vestnik Narodnoj Voli) в Женеве, а позднее и в самой России [451]. Письмо это, как и все, что выходило из-под пера Маркса, обратило на себя большое внимание в русских кругах и истолковывалось самым различным образом; поэтому я приведу здесь в существенных чертах его содержание.

          Прежде всего Маркс отвергает навязанный ему "Отечественными Записками" взгляд, будто он, так же, как и русские либералы, считает, что для России нет более неотложного дела, как уничтожить крестьянскую общинную собственность и стремительно перейти к капитализму. Его краткое замечание о Герцене в добавлении к первому изданию "Капитала" ровно ничего не доказывает. Это замечание гласит: "Если на европейском континенте влияние капиталистического производства, которое подрывает род людской... будет развиваться, как это было до сих пор, рука об руку с конкуренцией в раздувании масштабов национальной военщины, государственных долгов, налогов, в изящном способе ведения войны и т. д.,- то, пожалуй, в конце концов, станет действительно неизбежным омоложение Европы при помощи кнута и обязательного вливания калмыцкой крови, о чем столь серьезно пророчествует полу россиянин, но зато полный московит Герцен (заметим, между прочим, что этот беллетрист сделал свои открытия относительно "русского коммунизма" не в России, а в сочинении прусского регирунгсрата Гакстгаузена)" ("Капитал", т. I, первое немецкое издание, стр. 763) [452]. Затем Маркс продолжает [453]: это место "ни в коем случае не может служить ключом к моим воззрениям на усилия" (далее в подлиннике следует цитата на русском языке) "русских людей найти для своего отечества путь развития, отличный от того, которым шла и идет Западная Европа" и т. д. - "В послесловии ко второму немецкому изданию "Капитала"  я говорю о "великом русском ученом и критике" " (Чернышевском) "с высоким уважением, какого он заслуживает. [454]. Этот ученый в своих замечательных статьях исследовал вопрос - должна ли Россия, как того хотят ее
    c. 449 >>
    либеральные экономисты, начать с разрушения сельской общины, чтобы перейти к капиталистическому строю, или же, наоборот, она может, не испытав мук этого строя, завладеть всеми его плодами, развивая свои собственные исторические данные. Он высказывается в смысле этого последнего решения".

          "Впрочем, так как я не люблю оставлять "места для догадок", я выскажусь без обиняков. Чтобы иметь возможность со знанием дела судить об экономическом развитии России, я изучил русский язык и затем в течение долгих лет изучал официальные и другие издания, имеющие отношение к этому предмету. Я пришел к такому выводу: если Россия будет продолжать идти по тому пути, по которому она следовала с 1861 г., то она упустит наилучший случай, который история когда-либо предоставляла какому-либо народу, и испытает все роковые злоключения капиталистического строя" (6).

          Далее Маркс разъясняет еще некоторые ошибки, в которые впал его критик; единственное место, относящееся к рассматриваемому нами вопросу, гласит:

          "Итак, что же мог извлечь мой критик из этого исторического очерка в применении к России". (Речь идет о первоначальном накоплении капитала.) "Только следующее. Если Россия имеет тенденцию стать капиталистической нацией по образцу наций Западной Европы,- а за последние годы она немало потрудилась в этом направлении,- она не достигнет этого, не превратив предварительно значительной части своих крестьян в пролетариев; а после этого, уже очутившись в лоне капиталистического, строя, она будет подчинена его неумолимым законам, как и прочие нечестивые народы. Вот и все".

          Так писал Маркс в 1877 году. В России в те времена было два правительства: правительство царя и правительство тайного исполнительного комитета (ispolnitel'nyj komitet) заговорщиков-террористов [455]. Власть этого второго, тайного правительства возрастала с каждым днем. Свержение царизма казалось близким; революция в России должна была лишить всю европейскую реакцию ее сильнейшего оплота, ее великой резервной армии, и тем самым дать также новый могучий толчок политическому движению Запада, создав для него вдобавок несравненно более благоприятные условия борьбы. Неудивительно, что Маркс в своем письме советует русским не особенно торопиться с прыжком в капитализм.

          Революции в России не произошло. Царизм восторжествовал над терроризмом, который в данный момент даже толкнул
    c. 450 >>
    в объятия царизма все имущие классы, "любящие порядок". И в течение 17 лет, которые протекли с той поры, как было написано письмо Маркса, и развитие капитализма и распад крестьянской общины в России шагнули далеко вперед. Как же обстоит дело теперь, в 1894 году?

          Так как после поражений в Крымской войне и самоубийства императора Николая I старый царский деспотизм продолжал существовать в неизменном виде,- оставался только один путь: как можно более быстрый переход к капиталистической промышленности. Армию погубили гигантские пространства империи, погубили продолжительные переходы к театру военных действий; необходимо было уничтожить эту отдаленность посредством сети стратегических железных дорог. Но железные дороги означают создание капиталистической промышленности и революционизирование примитивного земледелия. С одной стороны, в непосредственное соприкосновение с мировым рынком вступают земледельческие продукты даже самых отдаленных частей страны; с другой стороны, невозможно построить и эксплуатировать широкую сеть железных дорог, не имея отечественной промышленности, поставляющей рельсы, локомотивы, вагоны и т. д. Но нельзя создать одну отрасль крупной промышленности, не вводя вместе с ней всю систему; текстильная промышленность сравнительно современного типа, уже раньше пустившая корни в Московской и Владимирской губерниях, а также в Прибалтийском крае, получила толчок к новому подъему. За постройкой железных дорог и фабрик шло расширение уже существующих банков и основание новых; освобождение крестьян от крепостной зависимости порождало свободу передвижения, причем следовало ожидать, что вслед за тем само собой произойдет освобождение значительной части этих крестьян и от владения землей. Таким образом, в короткое время в России были заложены все основы капиталистического способа производства. Но вместе с тем был занесен топор и над корнями русской крестьянской общины.

          Сетовать на это теперь - бесполезно. Если бы после Крымской войны царский деспотизм был заменен прямым парламентским господством дворянства и бюрократии, то процесс этот был бы, может быть, несколько замедлен; если бы у власти стала нарождавшаяся буржуазия, то процесс этот наверняка был бы ускорен. При сложившихся условиях иного выбора не было. В то время как во Франции существовала Вторая империя, в то время как в Англии пышно расцвела капиталистическая промышленность, нельзя же было в самом деле требовать от России, чтобы она на основе крестьянской общины
    c. 4451 >>
    бросилась очертя голову производить сверху государственно-социалистические эксперименты. Что-то должно было произойти. И произошло то, что было возможно при таких условиях; как везде и всегда в странах товарного производства, люди действовали по большей части лишь полусознательно или же совершенно механически, не зная, что они делают.

          Между тем наступил новый период, начало которому положила Германия, период революций сверху, а вместе с тем период быстрого роста социализма во всех европейских странах, Россия приняла участие в общем движении. Как и следовало ожидать, движение это приняло здесь форму решительного штурма с целью свержения царского деспотизма, с целью завоевания свободы интеллектуального и политического развития нации. Вера в чудодейственную силу крестьянской общины, из недр которой может и должно прийти социальное возрождение, - вера, от которой не был совсем свободен, как мы видели, и Чернышевский,- эта вера сделала свое дело, подняв воодушевление и энергию героических русских передовых борцов. Этих людей, которых было каких-нибудь несколько сот человек, но которые своей самоотверженностью и отвагой довели царский абсолютизм до того, что ему приходилось уже подумывать о возможности капитуляции и о её условиях, - этих людей мы не потянем к ответу за то, что они считали свой русский народ избранным народом социальной революции. Но разделять их иллюзии мы вовсе не обязаны. Время избранных народов миновало безвозвратно.

          А пока кипела эта борьба, капитализм в России бойко шел вперед и все больше и больше достигал той цели, которой не удалось достичь террористам: принудить царизм к капитуляции.

          Царизму нужны были деньги. Нужны были не только для придворной роскоши, для бюрократии и прежде всего - для армии и внешней политики, основанной на подкупах, но особенно для его жалкого финансового хозяйства и соответствующей ему нелепой политики в области железнодорожного строительства. За границей больше не желали и не могли покрывать все дефициты царской казны; приходилось искать помощи внутри страны. Часть железнодорожных акций пришлось распространить в самой стране; также и часть займов. Первой победой русской буржуазии были железнодорожные концессии, по которым акционерам доставались все будущие прибыли, а государству все будущие убытки. Затем последовали субсидии и премии за учреждение промышленных предприятий, а также покровительственные пошлины в интересах отечественной
    c. 452 >>
    промышленности, пошлины, из-за которых ввоз многих предметов стал в конце концов совершенно невозможным. Русскому государству, при его безграничной задолженности и при его почти совершенно подорванном кредите за границей, приходится в прямых интересах фиска заботиться об искусственном насаждении отечественной промышленности. Оно постоянно нуждается в золоте для уплаты процентов по государственным долгам за границей. Но в России нет золотого обращения, - там обращаются только бумажные деньги. Некоторое количество золота поступает от таможенных пошлин, которые взимаются только в золоте, что, между прочим, повышает величину этих пошлин на 50 процентов. Но наибольшее количество золота должно поступать от превышения вывоза русского сырья над ввозом изделий иностранной промышленности; векселя, выдаваемые иностранными покупателями на сумму этого избытка, русское правительство скупает внутри России на бумажные деньги и получает по ним золото. Поэтому, если правительство не желает для уплаты процентов по заграничным долгам прибегать к новым иностранным займам, ему надо позаботиться о том, чтобы русская промышленность быстро окрепла настолько, чтобы удовлетворять весь внутренний спрос. Отсюда - требование, чтобы Россия стала независимой от заграницы, самоснабжающейся промышленной страной; отсюда - судорожные усилия правительства в несколько лет довести капиталистическое развитие России до высшей точки. Ибо если этого не произойдет, то не останется ничего другого, как тронуть накопленный в Государственном банке и казначействе металлический военный фонд или же решиться на государственное банкротство. И в том и в другом случае это был бы конец русской внешней политики.

          Ясно одно: при таких обстоятельствах молодая русская буржуазия держит государство полностью в своих руках. Во всех важных экономических вопросах оно вынуждено подчиняться ее желаниям. Если она еще мирится с деспотическим самодержавием царя и его чиновников, то только потому, что это самодержавие, помимо того, что оно смягчается подкупностью бюрократии, предоставляет ей больше гарантий, чем изменения, хотя бы и в буржуазно-либеральном духе, последствия которых при нынешнем положении дел внутри России никто не может предугадать. Так и идет во все более ускоряющемся темпе превращение России в капиталистически-промышленную страну, пролетаризация значительной части крестьян и разрушение старой коммунистической общины.

          c. 452 >>
          Я не берусь судить, уцелела ли ныне эта община в такой мере, чтобы в нужный момент, как Маркс и я еще надеялись в 1882 г., она смогла, при сочетании с переворотом в Западной Европе, стать исходным пунктом коммунистического развития. Но одно не подлежит сомнению: для того чтобы от этой общины что-нибудь уцелело, необходимо прежде всего ниспровержение царского деспотизма, революция в России. Русская революция не только вырвет большую часть нации, крестьян из изолированности их деревень, образующих их мир (7), их вселенную, не только выведет крестьян на широкую арену, где они познают внешний мир, а вместе с тем самих себя, поймут собственное свое положение и средства избавления от теперешней нужды,- русская революция даст также новый толчок рабочему движению Запада, создаст для него новые лучшие условия борьбы и тем ускорит победу современного промышленного пролетариата, победу, без которой сегодняшняя Россия ни на основе общины, ни на основе капитализма не может достичь социалистического переустройства общества.

          Написано в первой половине января 1894 г.
          Напечатано в книге: Engels F. Internationales aus dem "Volksstaat (1871-75). Berlin, 1894

          Печатается по тексту книги.
          Перевод с немецкого.

          ПРИМЕЧАНИЯ

          1. В оригинале название книги написано по-русски латинскими буквами. Ред.

          2.  - Там же. Ред.

          3.  См. настоящий том, с. 447-449. Ред. (Наст. статья - Истмат.РУ).

          4.  См. Энгельс. "Происхождение семьи и т.д.", 5 изд., Штутгарт, 1892, стр. 109-113. (Примечание Энгельса.) [449]

          5. Н. К. Михайловский. Ред.

          6. Курсив Энгельса. Ред.

          7. В оригинале русское слово, написанное латинскими буквами. Ред.

          443. Послесловие к работе "О социальном вопросе в России" ... было написано Энгельсом в связи с переизданием ее в сборнике "Internationales aus dem "Volksstaat" (1871-75)". В предисловии к сборнику (см. настоящий том, стр. 435) Энгельс сообщает о причинах, побудивших его переиздать указанную работу с обстоятельным послесловием к ней.

          Впервые на русском языке послесловие было опубликовано вместе с переводом работы Энгельса "О социальном вопросе в России", изданной в 1894 году группой "Освобождение труда" ... в Женеве. Перевод этой брошюры был сделан Верой Засулич, предисловие написано Г.В. Плехановым. В дальнейшем послесловие вместе с самой работой Энгельса неоднократно переиздавалось в России под различными названиями.

          444. Энгельс имеет в виду брошюру П.Н. Ткачёва "Offener Brief an Herrn Friedrich Engels, Verfasser der Artikel "Fluchtlings-Literatur" in Nr. 117 und 118 des "Volksstaat", Jahrgang 1874. Zurich, Typographie der "Tagwacht". 1874). ("Открытое письмо господину Фридриху Энгельсу, автору статей "Эмигрантская литература" в №№ 117 и 118 "Volksstaat", 1874 года, Цюрих, типография "Tagwacht". 1874). Русский перевод этого письма помещен в книге: П. Ткачев. "Избранные сочинения на социально-экономические темы", том III, стр. 88-89.

          Энгельс ответил Ткачеву четвертой и пятой статьей из серии Эмигрантская литература" (см. настоящее издание, т. 18, стр. 527-536 и 537-548).

          445. Речь идет о книге: A. Haxthausen. "Studien die innern Zystande, das Volksleben und insbesondere die landlichen Einrichtungen Russlands". Th. I-III. Hannover - Berlin, 1847-1852. ("Исследование внутренних отношений, народной жизни и особенности сельских учреждений России")Ч. I-III, Ганновере - Берлин, 1847-1852).

          446. Письма А.И. Герцена редактору журнала "The English Republic" ("Английская республика") У. Линтону были написаны в январе -феврале 1854 г. и впервые опубликованы в 1854 г. в третьем томе журнала Линтона на Английском языке. Энгельс приводит отрывок из третьего письма Герцена Липтону, цитируя его по тексту женевского издания 1885 г книги Г. В. Плеханова "Наши разногласия", стр. 9, поэтому и в настоящем издании текст письма Герцена дается по книге Плеханова.

          Полный текст писем Герцена Линтону см. в собраниях сочинений А. И. Герцена под заглавием "Старый мир и Россия".

          447. Здесь цитируется критическая статья Н.Г. Чернышевского "Заметки о журналах", впервые опубликованная в пятом номере журнала "Современник" за 1875 год. Далее цитируется другая его статья "Исследования о внутренних отношениях народной жизни и в особенности сельских учреждениях России. Барона А. Гакстгаузена", опубликованная впервые в седьмом номере журнала "Современник" за 1875 год. Обе статьи включены в пятый том Сочинений Н.Г. Чернышевского, вышедший под общим заглавием "Об общинном владении землею", Женева, 1879 год. В книге Г.В. Плеханова "Наши разногласия" (Женева, 1885) данная цитата приведена на стр. 16-17; вторая, следующая ниже, - на стр. 15. Очевидно, Энгельс цитировал Чернышевского по книге Плеханова, и текст этих цитат приведен в соответствие с этим изданием.

          448. См. настоящее издание, т. 19. стр. 305. Энгельс цитирует здесь предисловие к русскому изданию "Манифеста коммунистической партии" 1882 г. в обратном переводе с русского перевода Г.В. Плеханова, в связи с чем текст цитаты в оригинале несколько отличается от соответствующего немецкого текста рукописи предисловия.

          449. См. настоящее издание, т. 21, стр. 113-116.

          450. Речь идет о статье Ю.Г. Жуковского "Карл Маркс и его книга о капитале", напечатанной в журнале "Вестник Европы" книга 9 за 1877 г., и ответе на неё одного из идеологов русского народничества Н.К Михайловского, выступившего со статьей "Карл Маркс перед судом Ю.Г. Жуковского", опубликованной в журнале "Отечественные Записки" № 10 за 1877 год.
          <...>

          451. Письмо в редакцию "Отечественных записок" (см. настоящее издание, т.19, стр. 116-121) было написано Марксом вскоре после появления в журнале статьи Н.К. Михайловского. Письмо осталось неотправленным и было найдено Энгельсом в бумагах Маркса уже после его смерти. Энгельс снял с письма копии и одну из них вместе с письмом от 6 марта 1884 г. направил в Женеву члену группы "Освобождение труда" В.И. Засулич. В Женеве письмо было опубликовано 1868 г. в журнале "Вестник народной Воли" № 5. В русской легальной печати письмо Маркса было опубликовано в октябре 1888 г. в журнале "Юридический вестник".

          452. K. Marx. "Das Kapital. Kritik der politishen Oekonomie". Bd. I, Hamburg, 1867, S. 763. Это добавление опущено Марксом во втором немецком и последующих изданиях первого тома "Капитала".

          453. Далее приводятся выдержки из писем Маркса в редакцию "Отечественных Записок" (см. настоящее издание, т. 19, стр. 116, 119 и 120)

          454. См. настоящее издание, т. 23, стр. 17 - 18.

          455. Видимо, имеются в виду руководящие органы народнических организаций "Земля и Воля" (с осени 1876 г. по осень 1879 г.) и "Народная Воля" (с августа 1879 г. по март 1881 г.); последняя провозгласила террор основным средством политической борьбы.  

          УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

          Засулич Вера Ивановна (1851-1919) -  активная деятельница народнического, затем социал-демократического движения в России, одна из основателей группы "Освобождение труда" <...>

          Михайловский Николай Константинович (1842 - 1904) - русский социолог, публицист и литературный критик, видный идеолог либерального народничества, противник марксизма <...>

          Плеханов Георгий Валентинович (1856-1918) - выдающийся деятель русского и международного рабочего движения, философ и пропагандист марксизма в России, основатель группы   "Освобождение труда" <...>

          Ткачёв Петр Никитич (1844-1885) - русский революционер, публицист, один из идеологов народничества.

          Чернышевский Николай Гаврилович (1828-1889) - великий русский революционный демократ, ученый, писатель и литературный критик; один из выдающихся предшественников русской социал-демократии   <...>

                                                                        
     
    главная :: каталог :: персоналии :: конференции :: от редактора Все в одном - Alan Gold
    Программист - Odd
    Редизайн - Yurezzz

    © 2004